Эркюль Старгард оказался очаровательным молодым человеком — из-под копны 
светлых курчавых волос сияли синие глаза. На нем были штаны горчичного цвета, 
черный расклешенный жакет и высокие черные сапоги. Паскоглу встал с кресла.
— Мистер Старгард, мы пытаемся выяснить все, что может иметь отношение к 
трагической смерти мистера Бонфиса.
— Не виновен, — заявил Эркюль Старгард. — Я не убивал эту свинью.
Паскоглу вздернул брови:
— У вас были причины не любить его?
— Да, могу сознаться, я недолюбливал мистера Бонфиса.
— И в чем же причина такого нерасположения?
Эркюль Старгард презрительно поглядел на Паскоглу:
— Откровенно говоря, мистер Паскоглу, не вижу, как мои эмоции могут повлиять на 
ход следствия.
— А если именно вы то лицо, которое убило Бонфиса? — возразил Паскоглу.
Старгард пожал плечами.
— Это был не я.
— Вы мне можете доказать это более убедительным способом?
— Вероятно, нет.
Магнус Рудольф наклонился вперед.
— Быть может, я смогу помочь мистеру Старгарду?
Паскоглу метнул в него убийственный взгляд:
— Не думаю, что мистер Старгард нуждается в помощи.
— Я пытаюсь только отмести лишнее, дабы прояснить ситуацию, — заметил Магнус 
Рудольф.
— Да, и отметаете всех подозреваемых одного за другим, — сухо оборвал его 
Паскоглу. — Итак, что у вас на этот раз?
— Мистер Старгард — землянин и, будучи таковым, воспитан в рамках нашей 
культуры. В отличие от большинства людей и гоминидов с внешних миров ему с 
детства внушили, что человеческая жизнь бесценна и что посягнувший на нее 
непременно понесет заслуженное наказание.
— Это никогда не останавливало убийц, — проворчал Паскоглу.
— Но это же не позволяет землянину убивать в присутствии свидетелей. Даже если 
речь идет о дикарях. Следовательно, мы со спокойной совестью можем вычеркнуть 
мистера Старгарда из списка подозреваемых.
Лицо Паскоглу вытянулось.
— Но… кто остается? — он заглянул в список. — Гекатец.
Паскоглу подошел к микрофону.
— Пришлите мне мистера… — его брови вздернулись. — Пришлите мне гекатца.
Гекатец не принадлежал к гуманоидам, хотя внешне походил на человека. Высокое 
существо на тонких ногах с лицом, покрытым белой хитиновой оболочкой, и черными 
угрюмыми глазами. Руки его заканчивались эластичными мембранами, лишенными 
пальцев, и это сразу бросалось в глаза. Он остановился в дверях, изучая комнату.

— Входите, мистер… — Паскоглу осекся. — Я не знаю вашего имени; вы отказались 
его сообщить… Будьте любезны войти…
Гекатец переступил порог.
— Вы, люди, забавные животные. У каждого есть свое особое имя. Я знаю, кто я 
есть, зачем же клеить на себя этикетку? Возмутительно называть каждую 
реальность отдельным звуком.
— Мы предпочитаем знать, о чем говорим, — возразил Паскоглу. — Поэтому мы 
фиксируем предметы в нашем мозгу по их названиям.
— И тем самым лишаете себя великих интуитивных прозрений, — торжественным тоном 
провозгласил гекатец. — Вы меня позвали для того, чтобы спросить о человеке с 
этикеткой Бонфис. Он умер.
— Вы правы. Вы знаете, кто его убил?
— Безусловно, — ответил гекатец. — Разве остальные не знают?
— Нет. Кто его убийца?
Гекатец посмотрел вокруг, и, когда его взгляд вернулся к Паскоглу, его глаза 
ничего не выражали.
— Совершенно очевидно, я ошибся. Но даже если бы я знал, лицо желает, чтобы его 
подвиг остался в тайне. Так почему же я должен поступать наперекор его желанию? 
Если я знал, то уже не знаю.
Паскоглу что-то забормотал, но Магнус Рудольф серьезно произнес:
— Весьма разумная позиция.
Паскоглу захлестнула волна гнева.
— Я считаю такое поведение немыслимым! Было совершено убийство, это существо 
утверждает, что знает убийцу, и не желает его назвать!.. Вот запрем его в 
номере до прибытия ближайшего патруля!
— Если вы сделаете это, — заявил гекатец, — я выпущу в атмосферу содержимое 
моих споровых мешков. Ваше «Колесо» мгновенно заселят сотни тысяч анималькулей, 
и если вы уничтожите хоть одного из них, вы будете виновны в том же 
преступлении, как то, что занимает вас в данный момент.
Паскоглу подошел к двери и распахнул ее.
— Уходите! Вон! Садитесь на первый же корабль! Я категорически запрещаю вам 
возвращаться!
Гекатец вышел, не проронив ни звука. Магнус Рудольф встал и хотел последовать 
за ним. Паскоглу схватил его за руку:
— Минуточку, мистер Рудольф. Я нуждаюсь в совете. Я был слишком нетерпелив и 
потерял голову.
Магнус Рудольф задумался.