Одна лошадь и один ежик гуляли в тумане Кронштадта, и там на них был лишь 

один лист, и этот лист подлетал и улетал обратно подобно Луи-де-Бройлю моих 
детских снов - он словно дурная бесконечность Бердяева - как пенисоидный символ 

индусов, намекал на ненамекаемое, то есть, в общем, мягкотелость и 
жестокосердность были в этой безрадостной картине фибриллирующего листа. Я 
видел сон: толстый паук сидел, свесив ножки. С пару месяцев назад я 
познакомился с 
девушкой с мужским обратным адресом. Тогда я это написал, а сейчас всплыло. 
Андрогинный привкус. Половое стерео. Хихикающая ехидна. Вкусный купорос. Так 
тот 
паук смеялся над нами, он смеялся над тем уродливым образованием, что человеки 
зовут совестью. Совесть - как древесный гриб - вроде гриб, а на самом деле - 
чистая 
целлюлоза. Она вроде бы часть психики, а на самом деле - просто целлюлоза. Вот 
о 
чем я серьезно думаю. Вполне серьезно. "А как тебя зовут" - спросил я ее? И 
главное - 
куда? Ведь если зовут - так это обязательно куда-то. Что должен чувствовать 
человек, 
которого патетически призывают к смерти? Я помню снег, выскальзывающий из-под 
моих ног, накренившийся лед, и твердое решение: "Если мои кошки меня не удержат 
- 
я вцеплюсь в лед зубами". И подняв ледоруб как знамя, я шел туда, куда меня 
никто не 
звал - и там я был счастлив. Океан цветущих гранатов в долине Цинандали. Прибой 

цветущей сакуры на склоне Фудзи - ползет ли еще та улитка или уже доползла и с 
этим закончилась прекрасная эпоха мгновенных стихов и вечной любви?
      Быть как поток, быть как ручей - просто течь.
      Когда я смотрю на старика, который тянется по улице с грязным ведром в 
руках, 
в старых резиновых сапогах - несмотря на жару - я вижу в его глазах понимание 
того, 
что ничто уже не достижимо, что ни одна цель не может проникнуть в его голову - 
нет 
ни сил, ни времени для ее реализации. Нет ничего - только то, что есть сейчас - 
эта 
улица, эта обжигающая жара, мир отражается в его голове и не оставляет следа - 
как 
луна в луже. В этом есть что-то такое, отчего хочется остановиться. Совсем 
остановиться. Остановиться так, чтобы остановился весь мир. И пережить это 
сейчас - 
когда есть еще силы, чтобы справиться с этим, чтобы взять это как силу жизни, а 
не 
как ужас безысходности.
      Рискнуть жизнью - какая мелочь. Все вокруг только и делают это - как еще 
можно назвать их бездарное прозябание. А вот рискнуть смертью - рискнуть 
смертью - 
вот это да!
      Взрывы смеха, удары плетей, крики, жесты, разорванные облака, запах 
прелой 
травы - так я успокоил свой ум.
      Когда нет музыки - тогда рождается мелодия самадхи, когда нет страсти - 
рождается страсть самадхи, когда нет ума - рождается ум самадхи. Когда все трое 

рождаются, они умирают, и рождается самадхи. Когда рождается самадхи, больше 
сказать нечего.
      Когда сегодня утром я выходил из дома - я почувствовал некий запах - это 
был 
запах тени птицы, это был запах шелеста близстоящего дерева, это был запах 
трещины на асфальте.
      Слепые видят только слепых, глухие - слышат только глухих. Я пожалуй уже 
ничего не жду здесь. С каждым днем все дальше. Что-то ускользает безвозвратно и 
я 
это чувствую всем своим телом, всей душой - всем, что есть во мне. Да и нельзя 
же 
сверлить дыры в глазу для того, чтобы прозрели. Прозревают-то изнутри, так надо 
и 
приходить - изнутри, а это значит - изнутри себя, а это значит - надо уходить, 
чтобы 
прийти. Так прощайте же.
      Состояние ума, не пребывающего где-либо. Состояние ума, при котором мысль 

не рождается, чистая поверхность океана, проявленная глубина. Брошенный камень 
немедленно погружается вглубь и исчезает, а воды лишь схлопываются над ним и 
волн нет. Лицо человека, склонившегося над водой, встречает только свое 
отражение, 
за которым просвечивает бездонная глубь.