контраст между беспокойством, когда я отклоняюсь от курса, и удовлетворением и 
облегчением, 
когда я на этот курс возвращаюсь, очень велик, они считают, что любят меня. Раз 
без меня так 
плохо, раз то, что со мной происходит, может вызвать панику, значит это любовь. 
Тот же принцип 
- раз есть ревность, то есть и любовь. А все, что есть на самом деле - это 
привязанность и 
зависимость. 
   Проявить участие к ним - значит потакать их привязанности, значит считать, 
что она 
справедлива. Но я вижу по себе, что привязанность - омертвляющее чувство, оно 
убивает все и 
превращает меня в придаток того, к кому я привязана. Это сложно изжить, 
устранить, но выхода 
нет, и то, что я не поддерживаю общение, дает им дополнительную возможность в 
этом 
разобраться, т.к. ведя совместную жизнь трудно даже отдать отчет себе в том, 
насколько ты 
погряз в привязанности. Проявить участие - значит подкормить эту привязанность. 
Я не 
поддерживаю это омрачение ни в себе, ни в ком другом, поэтому я остаюсь к нему 
холодной и 
безучастной, как бы я отнеслась к требованию вампира попить моей крови. 
   
   13 - Они хотят мне того же, что и я хочу для себя, т.к. они часто говорили 
мне о том, 
чтобы я была более независима в суждениях, чтобы не заботилась о том, что обо 
мне 
думают другие люди. Их советы справедливы. 
   
   То, что я была зависима от мнений, не нравилось им тогда, когда это были 
мнения 
посторонних людей или людей, которые им не нравились. Когда дело касалось их 
самих, то им 
была очень удобна моя послушность. С одной стороны они сами воспитывали во мне 
покладистость, им нравилось то, что со мной удобно - можно договориться, я 
никогда особо не 
спорила, с другой - они ругали за неё - ведь я начинала слушать не только их, а 
и всех людей, 
которые хотели меня куда-то направить, и я уже не делала того, чего хотят они, 
я уже 
отклонялась от образа, который они хотели бы во мне видеть. Т.о. они хотели не 
того, чтобы я 
была независима, а того, чтобы я была такой, какой им удобно, а им было удобно, 
когда мнения 
всех, кроме их собственного, меня не интересуют. Когда меня волнуют мнения 
других людей, я 
начинаю крутиться у зеркала, требовать какой-то особенной одежды, странно вести 
себя - все это 
им было не нужно. Если бы у них был интерес развить во мне независимость, они 
бы в первую 
очередь учили меня сомневаться в том, что говорят люди, в том числе они, 
обдумывать и делать 
выводы самой, они бы не стремились приручить меня. Т.е. все, чего они хотели - 
это таких моих 
качеств, наличие которых обеспечивало им безпроблемное взаимодействие и 
манипулирование 
мной, что принесло бы им покой и довольство. Никакое стремление к свободе во 
мне не было им 
нужно, т.к. ясно, что я бы тогда их в первую очередь засыпала вопросами и, в 
конечном итоге, 
отказалась бы слушать, и что бы со мной было - неизвестно. Им это было не нужно,
 нужна была 
предсказуемость и понятность - послушная девочка, которая не ходит одна через 
дорогу, 
надевает то, что мама купила, не спорит и получает пятерки. 
   Кроме того, если бы они ценили независимость от мнений, они бы в первую 
очередь сами к 
ней стремились, но они жили как все нормальные люди и слушали своих родителей 
до 50 лет. 
Мать не хотела даже жить одна, даже тогда, когда узнала, что отец изменяет ей, 
что с её точки 
зрения было высшим предательством - было неудобно перед родителями, и несмотря 
на то, что 
атмосфера без него дома стала гораздо легче, она вернула его, хотя они ругались 
почти 
непрерывно. Они сохраняли семью потому, что к этому все привыкли и они не 
хотели пересудов. 
И эти люди желали мне свободы ???