в его младшем брате Генри, чья репутация как писателя основывалась гл. обр. на 
его психол. глубине и проницательности.
    Судьба распорядилась так, что Фрейд смог встретиться с Джеймсом во время 
своего единственного приезда в Америку в 1909 г. Создавая и развивая психоан., 
он постоянно осознавал, что гуманит. науки играют важную роль в его мышлении, и 
негативно расценивал отсутствие соотв. курсов в программах мед. образования, 
особенно при подготовке тех, кто собирается стать психоаналитиком. Краеугольным 
камнем его клинической теории стал эдипов комплекс, на формулировку к-рого 
повлияли не только его клинические наблюдения и самоанализ, но и знакомство с 
трагедией Софокла, к-рую он перевел еще в юности. Среди целого ряда писателей, 
оказавших на него значительное влияние, были Шекспир, чьи книги он прочел на 
английском в юности, Гёте, к-рого он любил цитировать, и Достоевский, чьей 
психол. проницательностью он так восхищался. Фрейд создал не просто теорию 
челов. души, но произведения высокого литературного достоинства. Он писал 
психол. работы как литературные произведения (ЛП), художественный уровень к-рых 
с тех пор никем так и не был превзойден.
    Чел. — «говорящее животное», и Фрейд понимал, что любая исчерпывающая 
теория челов. поведения должна считаться с этим простым и очевидным фактом. 
Фрейд использовал анализ языка в качестве фундамента, на к-ром он воздвиг свою 
теорет. доктрину. Предпринятый Фрейдом анализ сновидений обеспечил его осн. 
понятиями, касающимися функционирования челов. желаний и когнитивных процессов. 
Понятия с лингв. референтами характеризуют его анализ работы сновидения, 
включая понятия цензуры, сгущения, смещения, вторичной обработки и символизации.

    Значение, к-рое Фрейд придавал языку, отразилось во всех областях его 
учения. Он начал с анализа оговорок и др. форм речевого парапраксиса. 
Аналогично, он раздумывал над тем, почему остроты и шутки являются формами речи,
 к-рые выявляют сложную работу ума. В итоге Фрейд разраб. «лечение беседой» 
(talking cure), процедуру психоаналитической терапии, в к-рой в качестве 
средства облегчения невротического страдания используется разговор двоих людей.
    Интерес к трансформационным процессам обеспечивает фундаментальную основу 
для встречи психологии и литературы. Мы истолковываем литературу и 
истолковываем сны, и это означает, что герменевтика, или учение о процессе 
истолкования, имеет центральное значение для психологии и литературы. Фрейд 
занимался анализом этих трансформационных процессов в своей теории не только в 
когнитивном плане — в виде разграничений бессознательного и сознательного, 
первичного и вторичного процесса, вытесненного и возврата вытесненного, явного 
и скрытого содержания сновидений, — но и в плане трансформации или 
коловратности инстинктов, как в случае перехода любви в ненависть.
    Этот трансформационный или двуязычный характер психоанализа согласуется с 
целым рядом совр. подходов к языку, включая структуралистский подход 
французского психоаналитика Жака Лакана и деконструктивистский подход Жака 
Дерриды. Однако именно в трансформационно-генеративной теории языка мы 
обнаруживаем удивительные совпадения с характером фрейдовского мышления. 
Параллель между Фрейдом и Хомским была развита М. Эдельсоном, к-рый обратил 
внимание на то, что оба автора постулировали существование глубинных структур, 
образующих основу поверхностных структур, а тж подчеркивали важность 
трансформационных операций, посредством к-рых язык глубинной структуры 
репрезентируется в языке поверхностной структуры. В полном соответствии с 
фундаментальным фрейдовским разграничением первичного и вторичного процесса 
мышления Фодор допускает существование личного языка, к-рый яв-ся 
предшественником публичного языка. Развивая идею Хомского о «языке и 
бессознательном знании», он утверждает, что для овладения родным языком мы 
должны обладать др., личным языком. Фодор выдвигает предположение о 
существовании «словаря» кодов, при помощи к-рых личный язык трансформируется в 
публичный язык.
    Литература конца XIX—нач. XX вв., представленная произведениями Пруста и 
Джойса, служит наглядной ил. становления интереса к различным уровням языка. 
Романы Джойса можно рассматривать в контексте поступательного движения от 
публичного языка сознания к все большей опоре на личный (тайный) язык 
бессознательного. Это выглядит так, как если бы Джойс стремился писать на том 
личном языке, к-рый образует нижний слой всех ЛП. Между тем именно поэзия 
наиболее непосредственно выражает процесс трансформации личного языка в 
публичный язык. Язык поэта обеспечивает связку первичных и вторичных процессов 
и фокусируется на переходе от одних к др. В начале этого столетия Ф. Прескотт 
указал на наличие параллели между такими поэтическими тропами и процессом 
работы сновидений, описанным Фрейдом, — параллели, впоследствии развитой 
психоаналитиком Э. Ф. Шарпом. Т. о., интересы психоан., литературы и 
лингвистики пересекаются на трансформационных операциях, в рез-те чего 
центральное значение приобретает проблема истолкования текста, или герменевтика.

    Поскольку психоаналитические интерпретации ЛП изначально концентрировались 
вокруг важнейших тем психич. развития, разраб. Фрейдом, в них присутствовал 
неослабевающий интерес к оральному, анальному и фаллическим аспектам ЛП, часто 
с преобладающим акцентом на периоде развития эдипова комплекса. С развитием в 
рамках психоан. эго-психологии психоаналитическая литературная критика 
обратилась к подчеркиванию роли более адаптивных, синтезирующих аспектов 
литературной продуктивности. Этот новый акцент эго-психологии заключался в 
интерпретации литературных усилий как позитивного, совладающего поведения, в 
к-ром регрессия оказывается намеренным и контролируемым процессом, поскольку в