противном случае фантазия, происходящая из первичного процесса, приобрела бы 
слишком личный характер и препятствовала художественному общению с читателем. 
Работы Эриксона поставили психоаналитические интерпретации ЛП на более прочную 
основу подчеркиванием цементирующей, интегрирующей роли эго-идентичности 
писателя, с одной стороны, и его места в контексте соц., культурных и ист. 
процессов — с др.
    В конце своей жизни Фрейд все чаще обращался к проблемам доэдипова периода 
развития, когда он проводил различие между психол. развитием ребенка мужского и 
женского пола, и совр. феминистская литературная критика обнаруживает движение 
в этом направлении. Фрейд утверждал, что доэдиповы отношения с матерью имеют 
большее значение для развития ребенка женского пола, чем эдипов период. Такая 
формулировка яв-ся центральной в феминистском подходе к проблемам формирования 
женской идентичности. Повышенный интерес женщин-критиков, проявляющийся в этом 
вопросе формирования женской идентичности, по отношению к писательству служит 
одним из примеров обоюдного вклада литературы и психологии в их взаимное 
развитие.
    Используя парадигму, центральным пунктом к-рой яв-ся эдиповы проблемы, 
литературный критик Хэролд Блум смело вторгается в область психоаналитических 
понятий, пытаясь развить теорию литературы. Блум выделяет риторические тропы в 
поэзии как проявления механизмов защиты. В более широком аспекте Блум развивает 
тезис о том, что подавление как защитный механизм играет важную роль в 
характере отношения писателей к своим литературным предшественникам. Механизм 
подавления функционирует, принуждая писателей к неверному прочтению своих 
знаменитых предшественников или же искажая их влияние.
    Поскольку тезис Блума подразумевает, что всякое прочтение предшествующих 
текстов является неправильным истолкованием этих текстов, это поднимает важную 
проблему о психол. основах реакции читателя на ЛП. Осн. теоретиком данного 
вопроса был Н. Н. Холланд. Очевидно, что каждый читатель текста подходит к 
этому тексту с некой интерпретативной схемой, к-рая отражает его личность.
    Др. многообещающий подход состоит в рассмотрении различных подходов к 
анализу одного и того же текста группы литературных критиков в попытке выявить 
универсальные интерпретативные структуры, не зависящие от индивидуального 
истолкования текста каждым критиком. Такие метаанализы истолкований ЛП 
характеризуются важными чертами сходства с существующей в клинической 
психологии потребностью в идентификации общих элементов и структур в 
интерпретативных диагностических и психотерапевтических усилиях врачей.
    Структуралистский подход отвергает представление о том, что тексты 
существуют для того, чтобы их истолковывать, или что они содержат в себе истину 
или смысл. Структуралисты заняты поиском систематической «научной» конструкции, 
к-рая бы позволила им свести тексты к набору базовых семиотических категорий, с 
тем чтобы устранить как таковой опыт читателя. Текст «читает» себя сам.
    Лакан, находящийся под влиянием структурной лингвистики Соссюра и 
структурной антропологии Леви-Стросса, выдвигает в качестве центрального 
принципа идею, что бессознательное структурировано подобно языку. Лакан 
отвергает американскую психоаналитическую эго-психологию с ее акцентом на 
адаптивных, синтезирующих и интегративных аспектах эго в литературном 
творчестве. В противоположность этому Лакан подчеркивает отчужденную инаковость 
(otherness) эго и себя, к-рую он считал центральной для фрейдовских понятий 
нарциссизма и идентификации. Младенец сперва начинает развивать свое 
отчужденное «Я» — Лакан наз. это «зеркальной стадией» развития, имея в виду, 
что мать как зеркало служит для младенца опорным планом себя как др. Идея 
Лакана о зеркальной стадии позволяет вновь ввести понятие имаго (imago) в 
литературный анализ и обеспечивает связь между психоаналитическими концепциями 
и понятием архетипа у Юнга.
    Деконструктивистская программа испытала на себе сильное влияние Хайдеггера, 
Фрейда и Лакана. В еще большей степени, чем Лакан, Деррида стремится определить 
текст не только как присутствие, но и отсутствие, с тем чтобы в конечном итоге 
уничтожить сам текст. Текст Фрейда или любого писателя стирается, разбирается 
или разрушается, с тем чтобы его можно было реконструировать или переписать так,
 чтобы показать текст, к-рый ему «неизвестен». Конечным рез-том критического 
анализа Дерриды является представление текстов, фрейдовских или же др., 
допускающими различные истолкования, неокончательными, никогда до конца не 
понятыми, никогда до конца не сконструированными или не разобранными. Как и в 
последнем комментарии Фрейда к психоаналитической терапии, текст становится 
одновременно допускающим прекращение и не допускающим его.
    Чему может научиться психолог, читая художественную литературу? Вероятно, 
наиболее психологически проницательным из поэтов был Уильям Блейк, чьи 
поразительно тонкие и глубокие проникновения в челов. душу еще только ожидают 
своего адекватного осознания и исслед. Не только его идеи, предвосхитившие 
концепции Фрейда и Юнга, но и вся совокупность его работ, как литературных, так 
и эстетических, тж требует интерпретации в его собственных психол. терминах, 
что могло бы способствовать разраб. важных представлений в отношении челов. 
личности.
    Романтический поворот к «Я» сильно выражен у Вордсворта, чьи поэтические 
тексты содержат, пожалуй, наиболее яркие рекапитуляции раннего детского опыта, 
включая младенчество. Сложные идеи Кольриджа перекликаются со мн. совр. психол. 
проблемами, включая его представления касательно воображения и фантазии. Вклады 
Китса в психол. понимание в целом подверглись большему осмыслению, в т. ч. его 
акцент на идентичности как ключевом факторе формирования личности и его идеи о 
процессе творчества, включая отрицательную одаренность, его оксюморон для