Каждый идиоверсум приобретает уникальность благодаря генетическому вкладу и 
последующему жизненному опыту. Таким образом, идиоверсум конституирует 
конкретного индивидуума.
    Основные истоки И. лежат в трех областях эмпирических исслед.: а) 
экспериментальном переопределении психоаналитических понятий, сформулированных 
на клиническом материале; б) углубленном изучении психически больных лиц, 
дополняющем анамнез применением проективных и психометрических методов; в) 
реконструкции жизни и деятельности творческих личностей с позиций подхода, 
получившего название «психоархеология».
    Одним из первых результатов этой программы исслед. было составление 
Розенцвейгом доклада «Экспериментальная ситуация как психологическая проблема» 
(The Experimental situation as a psychological problem). Он содержал 
исчерпывающий анализ ранней методологической литературы по экспериментальной 
психологии по отношению к данным, полученным в рамках современной 
исследовательской программы, с т. з. к-рой были схематически классифицированы 
реципрокные взаимодействия между наблюдателем и объектом наблюдения. С учетом 
этой реципрокности, термины «объект наблюдения/наблюдаемый» (subject) и 
«наблюдатель» (observer) были преимущественно заменены терминами «испытуемый» 
(experimentee) и «экспериментатор» (experimenter). Было показано, что в ранней 
немецкой литературе использовалась именно такая реципрокная терминология — 
Versuchsperson (испытуемый) и Versuchsleiter (руководитель/ постановщик 
испытания/опыта). Главным вкладом доклада Розенцвейга явилась схематическая 
классиф. различных типов взаимодействий, выявленных в прошлых и современных 
исслед. Это достижение проявилось в экспериментальной соц. психологии и 
психодинамике лишь спустя 20 лет, когда в середине 1950-х гг. Роберт Розенталь 
и др. начали публиковать результаты своих независимых исслед. таких феноменов, 
как «субъективность экспериментатора» (experimenter bias).
    За этим докладом, содержащим первую формулировку принципа дополнительности 
между экспериментатором и испытуемым, последовали 3 другие публикации по схожей 
тематике. Во-первых, «Некоторые имплицитные общие факторы в психотерапии» (Some 
implicit common factors in psychotherapy), в которой неврологический принцип 
«общего конечного пути» Ч. С. Шеррингтона был непреднамеренно применен к 
совершенно различным областям психол. терапии. Во-вторых, это «Школы 
психологии: комплементарная модель» (Schools of psychology: a complementary 
pattern), в к-рой естественное разделение труда между 5 существовавшими в то 
время школами было представлено в виде комплементарной модели, позволявший 
увидеть, как выбранный тип проблемы получал приемлемое решение с помощью 
методов и понятий, соответствующих предпочитаемому теорет. акценту. И, наконец, 
«Конвергирующие подходы к личности: Мюррей, Олпорт, Левин» (Converging 
approaches to personality: Murray, Allport, Lewin). Каждая из этих работ 
подчеркивала разного рода комплементарность, но все они, — если не открыто, то 
неявно, — руководствовались этим базисным принципом.
    Позднее стало очевидно, что принцип дополнительности, который, казалось, 
прекрасно подходил для разграничения «спорных территорий» в психологии, стал 
ключевым для примирения казалось бы непримиримых теорий в физике. В 1927 г. 
принцип дополнительности был предложен Нильсом Бором в качестве альтернативы 
принципу неопределенности В. Гейзенберга и в качестве нового способа примирения 
конфликтующих между собой волновой и квантовой теорий света. По Бору, обе 
теории являются обоснованными и одинаково верными, если признать, что они 
востребованы разными эмпирическими подходами и состоят на службе у этих 
подходов. Далеко не все физики изъявили готовность согласиться с предложенным 
Бором решением, причем их неприятие касалось не только теорий света, но и 
других проблем физики. В 1937 г., т. е. спустя несколько лет после публикации 
статьи Розенцвейга о разных школах в психологии, Бор предложил не ограничивать 
принцип дополнительности одной лишь физикой, а распространить его и на другие 
естественные науки, включая биологию и психологию. Однако ни одна из работ Бора 
не была известна Розенцвейгу в период между 1933 и 1944 гг., когда были 
опубликованы его собственные статьи.
    Еще одно основание И. иллюстрирует рис. 1. Он наглядно демонстрирует то, 
что психология исторически развивалась и существует сегодня как сопряженная 
композиция родственных наук. Эти науки можно систематизировать не только в 
соответствии с традиционной иерархической вертикалью, но и горизонтально, 
подразумевая под этим автономность каждой из дисциплин. Нет необходимости 
низводить одну дисциплину до более низкого и более фундаментального уровня 
другой, к-рая, как полагают, обладает «более высоким рангом» или большей 
объяснительной силой.
    
    Рис. 1. Психология как сопряженная композиция наук
    В XX в. психология позиционировала свое отношение к физике как психофизика, 
к физиологии — как психофизиология, к биологии — как психобиология (на время о 
психодинамике можно забыть), а сравнительно недавно, по отношению к социол. и 
антропологии — как психосоциология (или, говоря иначе, как отрасли 
психосоциальных наук). Термин «социальная психология» конечно же употреблялся в 
этом контексте как сопряженный с термином «культурная антропология».
    А теперь вернемся к психодинамике, также отмеченной на рис. 1. Как следует 
из рис., термин И. был введен вместо термина «психодинамика». Здесь мы видим 
уникальный пример самосогласованности: И. — это психология sui generis (особого 
рода), ее даже можно назвать «психопсихологией». В конце концов, психодинамика 
— и, даже с большим основанием, И. — отстаивает свое право оставаться в своем 
собственном (эмпирическом) универсуме дискурса. Хотя кое-кому из