животные модели для психопатологии. Значительный вклад в это принадлежит двум 
американским ученикам И. П. Павлова, Хорсли Ганнту и Говарду Лидделлу.
    Эти наблюдения И. П. Павлова и его учеников, а именно, что методом 
классического обусловливания у животных можно выработать паттерны неадаптивного 
поведения, аналогичного челов. неврозам, вдохновили др. ученых исследовать 
возможность создания новой психопатологии, осн. на изучении животных.
    Ряд ученых предложили набор критериев, к-рым должны в идеале отвечать 
животные модели челов. психопатологии: модель должна обеспечивать сходство 
симптомов, этиологии и способов лечения болезни, осн. физиологии организма и, 
кроме того, быть специфичной для конкретного расстройства, а не просто моделью 
общей психопатологии. Следует еще раз подчеркнуть, что ни одна модель не в 
состоянии удовлетворить всем этим критериям, скорее они являются отражением 
некого идеала. На самом деле, если их когда-нибудь удастся достичь, то модель 
перестанет быть просто моделью и приобретет гораздо большее значение, поскольку 
произойдет переход от аналогии к тождественности.
    Было разработано множество моделей психопатологии человека, обладающих 
разной степенью полезности. Возможно, лучше всего читателям-непрофессионалам 
известно опубликованное сообщение Гарри Харлоу об эффектах отделения от матери 
детенышей низших обезьян и эксперим. дифференциации функций кормления и 
успокоения, выполняемых самкой по отношению к своим детенышам. Драматические 
последствия такого отделения для молодых обезьян (напр., уход в себя и потеря 
аппетита и сна) напоминали психопатологические эффекты заброшенности у 
младенцев в условиях длительной госпитализации (напр., анаклитическую 
депрессию). Эта модель депрессии особенно важна для понимания психол. проблем 
сирот, воспитываемых в среде с недостаточным уровнем стимуляции. Более поздние 
исслед. психофизиологических реакций детенышей низших приматов, отделенных от 
своих матерей, привели к пониманию поведенческих и соц. факторов, 
корректирующих и смягчающих напряженность и тревогу, вызванную разлукой 
маленьких детей с их матерями.
    Модель депрессии как следствия выученной беспомощности, осн. на изучении 
поведения собак, сыграла важную роль как в разработке терапевтических режимов, 
так и в понимании этиологии нек-рых форм депрессии. Возможно, не менее важен и 
тот факт, что модель дала толчок к проведению исслед., направленных на проверку 
гипотезы о выученной беспомощности как этиологическом факторе депрессии, 
стимулировала исслед. нейрохимии депрессии, а тж доказала свою полезность при 
отборе терапевтических средств. Создание моделей депрессии переживает период 
расцвета. Мн. из них опираются на определенные манипуляции поведением животного,
 к-рые имеют известные биолог. последствия. Широко распространенным является 
заблуждение, что психобиологи работают с животными моделями, поскольку уверены 
в биолог. происхождении психопатологии человека. Как показала модель выученной 
беспомощности, сравнительные психологи могут начинать с нефизиологических 
манипуляций поведением и окружающей средой, вызывающих совокупность 
поведенческих и физиолог. симптомов, сходных с теми состояниями людей, к-рые им 
бы хотелось смоделировать. Эти же самые симптомы тж будут вызывать 
поведенческие последствия, к-рые, в свою очередь, будут иметь дополнительные 
биолог. последствия.
    Особенно эффективным применение животных моделей может стать в области 
старения и зачастую связанной с ним деменции, нейрофизиологические изменения 
при к-рой влекут за собой далеко идущие и разрушительные психол. последствия. В 
настоящее время когнитивная, поведенческая или физиолог. точки зрения не 
позволяют понять природу старческого слабоумия. Использование животных моделей 
могло бы внести свой вклад в ее определение и уменьшение факторов риска и 
степени выраженности недееспособности.
    Необходимо продолжать исслед. дисфункций поведения и психиатрических 
болезней для того, чтобы стало возможным облегчить жизнь букв. десяткам 
миллионов страдающих людей. До тех пор, пока не удастся проникнуть в суть 
процессов, лежащих в основе этих расстройств, ученых будут отпугивать 
определенные виды исслед. на здоровых и больных людях — особенно те, к-рые 
предполагают экспериментирование с этиологическими факторами или методами 
терапии, связанными с еще непонятыми физиолог. изменениями.
    Такого понимания можно достичь лишь путем применения животных моделей. 
Особенно странно то, что сегодня ученые, работающие с животными моделями, стали 
объектом критики и враждебного отношения в об-ве, в к-ром психол. проблемы и 
душевные болезни представляют собой огромную угрозу благополучию человека.
    Следует учитывать ряд этических соображений при использовании животных в 
таких экспериментах. Животных для исслед. следует тщательно отбирать, исходя из 
знания их физиологии. Следует как можно точнее определять количество животных, 
необходимых для эксперимента. Исслед. следует проводить, строго придерживаясь 
директив руководящих органов, после предварительного обсуждения с коллегами.
    Несмотря на концептуальные и технические трудности, связанные с 
использованием животных в качестве лабораторных моделей, потребность в 
продвижении вперед психологии (и др. наук о жизни) делает неизбежным их 
использование в соотв. ситуациях.
    См. также Родительское поведение животных, Модели нейронных сетей, 
Перцептивная организация, Психофармакология
    Р. Мёрисон, Дж. Б. Овермайер
    
   Животные, воспитываемые как дети (animals raised as humans)
    
    Существуют три выдающихся исслед., в ходе к-рых молодых шимпанзе выращивали