Роль гипотетического конструкта. В нек-рых науках, таких как физика и 
биология, ряд явлений может анализироваться до уровня, на к-ром зрение и 
осязание перестают быть полезными, и исследователь вынужден прибегнуть к 
субмикроскопическим понятиям, — нежелательная ситуация, к к-рой, безусловно, не 
стоит стремиться. Связь между тем, что воспринимается, и тем, что 
представляется в объяснительных терминах, иногда становится чрезвычайно слабой.
    Как можно избежать тех осложнений, к-рые несет с собой редукционизм? Обычно 
делается ставка на иной образ действий. На этот раз при исслед. психол. явлений 
на вооружение принимается полевой подход интербихевиорального типа. В качестве 
первого необходимого шага здесь требуются более широкие представления, к-рые 
охватывали бы организм и стимульный объект. При таком изменении ориентации 
происходит смещение фокуса с редукционистской центрации на организме. Теперь в 
центре интереса оказывается не то, что можно было бы вообразить, продвигаясь 
внутрь организма, а то, что происходит между организмом и стимульным объектом. 
Их взаимодействию уделяется главное, хотя и не исключительное внимание, т. к. 
существуют дополнительные наблюдаемые переменные. Такое взаимодействие требует 
света и воздуха, к-рые выполняют вспомогательную (посредствующую) роль для 
зрительной и слуховой коммуникации соответственно. Ни одно событие не 
происходит в вакууме, и поэтому необходимо учитывать факторы сеттинга (setting 
factors), или окружающие условия, в к-рых происходит конкретное событие. Все 
эти аспекты полного события должны рассматриваться в системе или в их 
совокупности. Едва ли можно переоценить придание стимульному объекту равного с 
организмом значения, — т. зр., безусловно, способствующая деидеализации 
организма.
    Ученые начали признавать нек-рые явления, согласующиеся с устойчивыми 
закономерностями или с «идеальным порядком природы», в качестве самоочевидных, 
не требующих дальнейших объяснений. В этом случае нет необходимости выходить за 
пределы наблюдаемых сцен или задавать дополнительные вопросы. Такие явления 
принимаются за исходную точку или базис для объяснения др. событий. Гравитация 
предоставляет нам подходящий пример. Обратимся к гравитационному взаимодействию 
между Землей и Луной. Какой прок астроному от вопроса «Почему существует 
гравитация?» Что гравитация существует — установленный факт; проблема 
заключается в том, чтобы определить, как, на что, когда и где она действует. 
Непринятие такого предельного понятия можно было бы проиллюстрировать примером 
исследователя, к-рый настаивает на отрыве Луны от Земли, пытаясь найти 
«причину» гравитации. Совр. астрономы более осмотрительны, чем этот их 
гипотетический коллега, и едва ли согласятся присоединиться к такому глупому 
предприятию. Они признают гравитацию как факт, не требующий дальнейшего 
объяснения, и продолжают работать, исходя из убеждения в существовании 
гравитации.
    Понятие «нижнего предела» (rock-bottom) применимо и к психол. исслед. Для 
сторонников нередукционистского подхода к Ф. п. нижним пределом яв-ся организм. 
Им нет нужды вскрывать его для обнаружения воображаемой внутренней «причины» 
поведения, как нет нужды у астронома забираться в глубь Земли или Луны в 
поисках «причины» гравитации. Нередукционисты принимают организм за одну из 
переменных и за отправную точку исслед., устанавливающего связи унитарного, 
интегрированного организма со стимулом и всеми др. компонентами целостного поля.
 Короче говоря, различие между редукционистами и нередукционистами в Ф. п. 
состоит в том, что они принимают за нижний предел. Для первых нижний предел 
лежит где-то внутри головы организма, тогда как для последних таким пределом 
яв-ся сам организм.
   Организм как локус переменных. Может показаться, что принятие 
нередукционистами организма за нижний предел анализа подразумевает полное 
пренебрежение биолог. аспектами живого соучастника психол. события. Однако это 
не так. Напротив, нередукционист рассматривает организм как важное множество 
переменных, к-рые могут влиять на психол. событие. Пример с двумя сценариями, в 
к-рых мальчик читает книгу, поможет нам прояснить этот вопрос в общих чертах. В 
обоих событиях — А и Б — мальчик и книга взаимодействуют в определенных 
конкретных условиях. К этим условиям относятся уровень освещенности, шума, 
температуры и т. д. Однако до события Б мальчик получил травму головного мозга. 
Важный момент заключается в том, что событие А не идентично событию Б. 
Сотрясение мозга как значимая переменная изменило мальчика. Т. о., мальчик в 
событии Б — это уже не тот же самый мальчик, к-рый участвовал в событии А. 
Следовательно, эти два события не яв-ся соизмеримыми. Чтение, происходившее 
гладко и без помех в событии А, оказалось затрудненным в событии Б вследствие 
действия переменной, локализуемой в биолог. основе мальчика.
    Для нередукциониста такое объяснение соответствует нижнему пределу и вполне 
удовлетворяет его, однако редукциониста оно только воодушевляет на поиски 
где-то внутри мозга ответа на вопрос «почему» изменилось чтение травмированного 
мальчика. Этот подход может лишь привести нас назад — к «всего лишь возможным» 
объяснениям, к-рые сами требуют верификации, прежде чем ими можно будет 
пользоваться.
    Различие между редукционистским и нередукционистским взглядом на НС можно 
резюмировать в виде характеристики НС как необходимого, но не достаточного 
условия для нормального вербального поведения.
    Наше рассмотрение НС как необходимого, но не достаточного условия психол. 
событий подготавливает почву для перспективного исслед. проблемы организма как 
локуса переменных. В частности, это требует инвентаризации 
анатомо-физиологических аспектов организма, вовлекаемых в различные психол. 
события. Напр., при говорении во взаимодействиях участвуют такие части