вызывания и толкования снов. Содержащаяся в Ветхом завете история о том, как 
Иосиф толковал сны фараона, также указывает на особую роль сновидений в 
египетской культуре.
    Индийские записи Упанишад, относящиеся к 1000 г. до н. э., содержат 
развернутые описания снов и рассуждения об их значении для духовной жизни.
    Во вступительной части «Илиады» Гомер описывает, как Зевс послал Агамемнону 
Сон (=персонаж сновидения), к-рый склоняет его пойти в поход на Трою. 
Сновидения определяют дальнейшее развитие событий как в «Илиаде», так и в 
«Одиссее», где Пенелопа видит сны о возвращении из странствий своего мужа 
Одиссея. Неясность снов Пенелопы заставляет Гомера образно разделить их на сны, 
проходящие через ворота из слоновой кости (верные сны), и сны, проходящие через 
роговые ворота (ложные сны).
    [Согласно русскому переводу «Одиссеи», сделанному В. Жуковским, все 
наоборот:
    Создано двое ворот для вступления снам бестелесным
    В мир наш: одни роговые, другие из кости слоновой;
    Сны, проходящие к нам воротами из кости слоновой,
    Лживы, несбыточны, верить никто из людей им не должен;
    Те же, которые в мир роговыми воротами входят,
    Верны; сбываются все приносимые ими виденья.
    Гомер, «Одиссея», XIX, 562—567. — Примеч. науч. ред.]
    Важная роль сновидений красной нитью проходит через весь Ветхий завет от 
Книги Бытия до Книги пророка Захарии. Господь говорил с Авраамом ночью, во сне, 
сообщив ему о соглашении (Завете) между Богом и его народом. Точно таким же 
образом он повторил свое послание Иакову. Иосиф поучал обращенные к нему 
послания не в столь прямой форме, его сновидения были более символичны. Его 
способность к толкованию снов сделала его важным человеком в Египте. Великие 
цари иудейские — Самуил, Давид и Соломон — видели великие сны. Очень важное 
место отводится сновидениям в главах об Иове и Данииле. В книгах пророков 
Ветхого завета можно проследить все сложности, связанные с интерпретацией 
сновидений. Библейские персонажи испытывали трудности при установлении связей 
между видениями, снами и пророчествами, а также при различении верных и ложных 
сновидений. Единственным критерием истинности таких посланий могла служить 
связь между Богом и видящим сон человеком.
    Важная роль сновидений прослеживается и в Новом Завете. Примером того может 
служить пророческий сон Иосифа о рождении Христа: «Но когда он помыслил это, — 
се, ангел Господень явился ему во сне и сказал: Иосиф, сын Давидов! не бойся 
принять Марию, жену твою; ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго».
    Греческая традиция несколько видоизменила архаичные гомеровские 
представления о сновидениях как сверхъестественных откровениях богов или 
выдающихся личностей прошлого. Начиная примерно с V в. до н. э., получила 
развитие орфическая идея поиска индивидуального сообщения с богами, к-рые могут 
снабдить сведениями для толковании или прямого использования. К III в. до н.э. 
орфическая традиция оформилась в общественный институт в виде более 400 
«храмов», куда каждый чел. мог прийти и рассказать о своем сновидении, или 
погрузиться в сон и «инкубировать» сновидение, а затем получить его толкование 
в аспекте возможных средств исцеления или планов на будущее.
    Толкование снов можно найти в работах практически всех ранних греческих 
философов (напр., Пифагора, Гераклита и Демокрита). Платон, также относился к 
сновидениям весьма серьезно. Это четко прослеживается в диалоге «Критон», где 
Платон описывает сон Сократа о приближающейся смерти. В «Государстве» он 
обсуждает проявления темных, инстинктивных аспектов чел. в сновидениях.
    Сверхъестественность мира сновидений ставится под сомнение в работах только 
двух великих греков — Аристотеля и Цицерона. Оба они решительно отвергали 
сверхъестественную пророческую природу снов. Аристотель рассматривал сновидения 
как остаточные чувственные впечатления и объяснял их необычные свойства 
понижением уровня «рассудительности» во время сна и их бесконтрольными 
«перемещениями» и «столкновениями». Цицерон полагал, что сновидения — это 
«фантомы и видения». Он утверждал, что не следует уделять им большее внимание, 
нежели ощущениям, присутствующим в состоянии опьянения или помешательства. По 
мнению Цицерона, для того, чтобы проверить будет ли плавание удачным, лучше не 
полагаться на сны, а проконсультироваться со знатоком своего дела, напр., с 
мореплавателем.
    См. также Мифы, Сновидения
    У. Б. Уэбб
    
   Теории социального научения (social learning theories)
    
    Теории личности в перспективе соц. научения — это прежде всего теории 
научения. В начале своего становления Т. с. н. придавала крайне важное значение 
идеям подкрепления, однако совр. Т. с. н. приобрела явно выраженный когнитивный 
характер. Важность подкрепления была учтена в понятиях, описывающих мыслящего и 
познающего чел., к-рый обладает ожиданиями и представлениями (beliefs). Т. о., 
корни совр. Т. с. н. можно проследить до взглядов таких теоретиков, как Курт 
Левин и Эдвард Толмен. Что касается соц. и межличностного аспектов этой теории, 
работы Джорджа Герберта Мида и Гарри Стэка Салливана, вероятно, также следует 
упомянуть.
    В настоящее время к числу наиболее влиятельных теоретиков соц. научения 
относят Джулиана Роттера, Альберта Бандуру и Уолтера Мишела. Однако, соц. 
бихевиоризм Артура Стаатса обладает некоторыми примечательными чертами сходства