ничего не приготовили, и доли ей никакой не выделили, лишь станут замуж ее 
отдавать - тотчас же кинутся и покупать все, так что скорая свадьба - у всех на 
виду. И отец, и мать впадут в печаль от свадьбы такой, ведь купить все сразу - 
дорого. Если же по божьей воле дочь преставится, то поминают ее приданым, по 
душе ее сорокоуст, и милостыню раздают. А если есть и другие дочери, таким же 
образом заботятся и о них".
В купеческой среде приданое перевозили на пяти подводах, на каждой из которых 
должны были находиться определенные вещи: на головной - иконы и самовар, на 
следующей - посуда, на средней - постель невесты со всеми необходимыми 
принадлежностями, на четвертой - мебель, на последней ехала мать или тетка 
невесты с росписью приданого, и там же сидела сваха, которая держала в руках 
живую индюшку в чепчике. Встречали приданое мать жениха или его старшая, 
замужняя сестра. Существовал обычай класть под перину парадную постель, которую 
стелила сваха, яйцо (вареное или расписное деревянное), "чтобы у молодых детки 
родились"; убрать его новобрачная могла лишь на четвертый день после свадьбы.
У дворян перевоз приданого и постели не сопровождался публичными обрядовыми 
действиями. Существовал единственный чисто православный обряд уединенного 
совместного моления невесты и ее матери. Выполнялся он сразу же после отъезда 
поезда от дома невесты.
Не изменилось отношение к приданому и в более поздние времена.
Что же касается брачного контракта, то в России он не представлял из себя того 
официального документа, определяющего финансовое и имущественное положение 
супругов, как это было раньше принято (и принято сейчас) в европейских странах. 
Начать с того, что значительная часть населения подобных письменных соглашений 
попросту не знала. Так называемые "рядные росписи приданого" не имели, строго 
говоря, серьезной юридической силы, и гарантией их выполнения могло быть лишь 
честное слово отца невесты. Подлинные брачные контракты, в западном смысле, 
существовали лишь в тех российских местностях, которые традиционно тяготели к 
западноевропейской культуре, - в остзейских губерниях, Финляндии и Польше. В 
Царстве Польском подобный документ должен был заверяться нотариусом, а при 
вступлении в брак лиц из купеческой среды брачный контракт подлежал огласке, 
что выражало, в первую очередь, интересы торговых партнеров брачующихся. Могли 
заключать брачные контракты и неправославные иностранцы, проживавшие в 
центральной России.
Девишник имел место только у групп населения, наиболее близких к крестьянским 
традициям. А вот "мальчишник" - встреча с приятелями и прощание с молодостью - 
был популярен во всех сословиях. Так, Пушкин перед свадьбой устроил в Москве 
"мальчишник", на который пригласил Вяземского, Нащокина и других друзей. 
Отужинав, поехали к цыганам слушать песни.
И, наконец, после исполнения многочисленных предсвадебных обрядов, инициатива 
переходила в руки служителей церкви, обязанностью которых было освятить союз.
Важное значение придавалось церковному оглашению.
По действующим законам, желающий вступить в брак должен был письменно или устно 
уведомить священника своего прихода "об имени своем, прозвании, чине или 
состоянии равно как об имени, прозвании и состоянии невесты" . После 
уведомления священник в три ближайших воскресенья по окончании литургии 
объявлял прихожанам имена желающих вступить в брак. Весьма полезный обычай, 
позволявший установить - не существует ли каких-либо препятствий браку. Помехой 
могло быть, к примеру, родство до определенного колена, свойство (кумовство или 
сватовство), отсутствие согласия (благословения) родителей. После трех 
оглашении священник выдавал свидетельство или билет, а на основании билетов 
жениха и невесты в день венчания в церкви составлялся так называемый обыск, 
заносившийся в специальную обыскную книгу. С 1802 по 1917 гг. в каждой 
православной церкви существовала для этих целей прошнурованная обыскная книга. 
Обыск подписывали жених, невеста, два-три поручителя и причт церкви.

ДЕНЬ СВАДЬБЫ

Открылся храм, алтарь блистает;
Возжег светильник Гименей;
С любовью верность соплетает 
В неразрушимый узел сей, 
Которого сам Бог содетель, 
Там истина и добродетель. 
Любовь чету соединяет, 
Господь союз благословляет.
Я. Княжнин
В день свадьбы, по обычаю, жених до венчания не должен был видеть невесту, но 
посылал ей шкатулку, в которой, как водится, покоились фата, восковые цветы, 
венчальные свечи, обручальные кольца - если ими не обменялись при помолвке - 
духи, булавки и прочие мелочи (в XVI и XVII веках посылали еще и лакомства - 
изюм да инжир, и розгу, что служило символичным знаком: станет молодая жена 
прилежно работать - будут ее кормить и лакомить, а пожелает лениться - сечь 
розгами).
Богатые горожане обычно покупали дорогие шкатулки или даже изделия знаменитой 
ювелирной фирмы Фаберже, а женихи победнее - деревянные, из папье-маше, или 
сделанные собственными руками. После принесения шкатулки начиналась подготовка 
невесты к венцу. Это делала тетка невесты, она же и причесывала (иногда 
специально приглашался парикмахер). Платье - обычно шелковое из белого шелка, в 
крайнем случае - любого цвета, кроме черного. Богатые семьи выписывали