степени знатности, подходили с официальными поздравлениями. В крупных городах 
существовали для этой цели специальные дома с обеденной и танцевальной залами, 
зимним садом, специальным штатом поваров и прислуги. Некоторые дома считались 
наиболее престижными. В Москве - это был дом Кузина на Канаве, дом Золотарского 
на Долгоруковской и Оконишникова на Якиманке. Отмечали помолвки и в банкетных 
залах крупнейших гостиниц. А в начале XX столетия стало модно отмечать помолвки 
на дачах и в загородных имениях. В пригласительных билетах гостям любезно 
указывалось, каким поездом удобнее всего добраться до нужной станции, а там их 
уже непременно встречали наемные экипажи.
Впрочем, помолвки могли быть и совсем скромными, "домашними", без присутствия 
гостей. Родители или приглашенный священник благословляли жениха и невесту 
иконой, и семьи обменивались хлебом-солью. Отцы брачующихся отвешивали друг 
другу семь поясных поклонов и называли день свадьбы. Если отца невесты не было 
в живых, то вместо него выступал, по старинной славянской традиции, ее брат, 
крестный отец или кто-то из родственников-мужчин.
Принято было у всех сословий: в день помолвки жених дарил невесте кольцо с 
драгоценным камнем. В обязанности жениха входил еще заказ обручальных колец, на 
внутренней стороне которых гравировалась дата обручения. Также на кольцах 
изображались инициалы: жениха - у невесты, и невесты - у жениха. (Обычай носить 
обручальное кольцо, как уже говорилось, заимствован у древних римлян. Еще одна 
версия происхождения обручального кольца: в Римской империи было широко 
распространено "кольцевание" людей, которое являлось своеобразной 
паспортизацией рабов и полузависимых членов общества. По форме колец и знакам 
на них можно было установить, кто чей раб и кому принадлежит та или иная 
женщина.)
Отдельный рассказ о помолвках августейших лиц; здесь существовало отступление 
от общепринятых обрядов. Считается, что женитьбы на иноземных принцессах ввел 
Петр I. Однако попытки делались и значительно раньше. Еще Иван Грозный пытался 
высватать (при живой 7-й жене!) племянницу английской королевы Елизаветы; Борис 
Годунов сватал свою дочь за датского принца Иоанна и т. д. С петровских времен 
браки на иностранках стали делом обычным. Как правило, это были немецкие 
принцессы, которых разделенная на мелкие княжества Германия в изобилии 
поставляла европейским венценосцам. Для этого великими князьями даже 
предпринимались путешествия по Германии с целью высмотреть себе невесту. Так, 
Александр II, тогда еще цесаревич, увидел в ложе театра совсем юную принцессу, 
будущую императрицу Марию Александровну. А ранее царских невест "выписывали" в 
Петербург, как это произошло с будущими императрицами Екатериной II, Марией 
Федоровной (жена Павла I) и Елизаветой Алексеевной (жена Александра I).
Для лиц царской крови законы предусматривали возможность заочной помолвки, во 
время которой жениха "замещал" кто-либо из его приближенных. Прежде всего 
учитывались интересы династии, а лишь затем - сердечная склонность. Впрочем, 
последний российский император Николай II проявил самостоятельность и нашел в 
себе твердость противостоять родительской воле в выборе супруги. Он не пожелал 
в жены ни Елену, дочь графа парижского, ни Маргариту Прусскую и даже пригрозил, 
что скорее уйдет в монастырь, чем женится на последней. А мать Николая II, 
датская принцесса Дагмара, была первоначально помолвлена со старшим братом 
Александра III, Николаем, умершим еще до свадьбы. Вместе с титулом цесаревича 
Александру досталась и темноволосая изящная невеста. Впрочем, брак оказался 
счастливым.
Вернемся к простым смертным. Во всех сословиях на 2-й день после сговора 
совершался обряд вручения невесте икон, которые вместе с ее приданым ввозились 
в дом жениха. В обряде принимали участие, кроме невесты и ее родителей, 
крестная мать и крестный отец, которые и благословляли ее иконой. В промежутке 
между помолвкой и свадьбой начиналась самая счастливая для жениха и невесты 
пора. Для жениха она оказывалась еще и очень хлопотной: по традиции, он должен 
был привозить подарки и гостинцы не только для невесты, но и для ее подруг и 
домочадцев. У невесты же в доме завершалась подготовка приданого - шились новые 
платья и метились новыми инициалами вещи. Перевозка же приданого в дом, где 
станут жить молодые, должна была произойти до венчания, составляла она не 
только важную часть свадебного обряда, но зачастую и внушительное, впечатляющее 
зрелище.
Приданое во все времена было важным условием свадьбы и состояло прежде в 
постели, платьях, домашней утвари, украшениях, в крепостных, деньгах и имениях, 
если девица была дворянского происхождения. От жениха ничего не требовалось. 
Существовал также старинный обычай давать за невестой вино, но к XVI-XVII 
столетиям он исчез. О том, насколько серьезно относились к приданому наши 
предки, можно судить по "Домострою". Гл. 20 "Как воспитать дочерей и с приданым 
замуж выдать" гласит:
"Если дочь у кого родится, благоразумный отец, который торговлей кормится - в 
городе ли торгует или за морем, - или в деревне пашет, такой от всякой прибыли 
откладывает на дочь (и в деревне также): или животинку растят ей с приплодом, 
или из доли ее, что там Бог пошлет, купит полотна и холстов, и куски ткани, и 
убрусы (по В. Далю - платок, фата, полотнище, полотенце и пр.), и рубашка - и 
все эти годы ей в особый сундук кладут или в короб и платье, и уборы, и мониста,
 и утварь церковную, и посуду оловянную, и медную, и деревянную, добавляя 
всегда понемножку, каждый год, как сказано, а не все вдруг, себе в убыток. И 
всего, даст Бог, будет полно. Так дочь растет, страху божью и знаниям учится, а 
приданое ей все прибывает. Только лишь замуж сговорят - отец и мать могут уже 
не печалиться: дал Бог, всего у них вволю, в веселии и в радости пир у них 
будет. Если же отец и мать незапасливы, для дочери своей, по сказанному здесь,