ереводы сочинений А. и некоторых перипатетиков, выполненные 
преимущественно при посредстве сирийских ученых, между которыми в XIII ст. 
особенно выдавался Григорий Баргебреус (или Абульфарадж). Ср. Фенрих. «De 
auctorum graecorum versionibus et commentariis syriacis, arabicis, armeniacis, 
persicis». (Лейпц., 1842); Ренан, «De philosophia peripatetica apud Syros» (Пар.
, 1852). Однако, на первых порах, с влиянием А. соперничал, появившийся 
одновременно в арабских извлечениях, неоплатонизм. Так, скоро после 
комментатора логических сочинений А., Алкенди, мы встречаем философа Альфараби 
(первая половина X ст.), который в своей метафизике стоит преимущественно на 
почве неоплатонической эманационной теории (теории истечения), хотя его 
логические исследования насквозь проникнуты влиянием А. Только у Авиценны (род. 
980 п. Р. Х.) аристотелизм проложил себе путь и в метафизику, хотя все еще не 
совсем свободный от неоплатонических элементов. Логико-метафизическая форма, 
которую придал этот философ аристотелевскому учению об отношении общих понятий 
к частному, имеет для нас тем большее значение, что уже в конце XII столетия, 
благодаря латинским переводам комментариев Авиценны, она получила доступ на 
Западе и там существенным образом определила собою учете схоластиков, в 
особенности Альберта Великого. Большим авторитетом, как на Востоке, так и на 
Западе, пользовались в течение многих столетий медицинские и естественнонаучные 
сочинения Авиценны, тоже опиравшиеся на труды А. – Если на Востоке арабская 
философия стремилась, при помощи учении А., теснее укрепить свою связь с 
магометанским правоверием – стремление, завершившееся в XI ст. у Алгацали 
полным отрицанием всяких философских попыток и проповедью строгой ортодоксии – 
то в Испании, под влиянием А., арабская наука приняла более свободное и 
самостоятельное развитие. Уже в начале XII ст. Авемпаце, известный, кроме своих 
трудов по логике, комментариями к естественнофилософским сочинениям А., 
развивал, главным образом, мысль о постепенном, преемственном развитии 
человеческого духа из инстинктивного, животного состояния, до участия в 
божественном разуме. Ту же мысль проводил потом Абубаср, в виде явного протеста 
против положительной религии. Наконец, самый знаменитый из арабских философов, 
Аверроес (1126 – 98), создал систему, близкую к пантеизму. Почти ко всем 
сочинениям А. он написал краткие или подробные парафразы и комментарии, излагая 
в то же время свое собственное учение в целом ряде важных трудов, направленных 
преимущественно против правоверия Алгацали В логике он был последователем А. в 
толковании Авиценны, и главный вклад его в учение чистого аристотелизма 
сводится к мысли, что только в самом драгоценном достоянии человека, в знании, 
личность его является участницей в едином, вечном, истекающем из сущности 
божества и общем всему человечеству разуме, и что это участие прекращается с 
угасанием органической жизни. Ср. Э. Ренан, «Averroes et l'Averroisme» (Пар., 
1852). Если уже Аверроесу и его сочинениям пришлось много терпеть от 
преследований самих магометан, то с сокрушением мавританского господства в 
Испании окончательно увяла и эта последняя отрасль арабской философии, имевшая 
свои корни в А. – Cp. Moxaммeд-aль-Шepecтaни, "Geschichte der religiosen und 
philos. Sekten bei den Arabern (на нем. яз. Гаарбрюккером, 2 т., Галле, 
1850-51); Вюстенфельд, «Die Akademien der Araber und ihre Lehre» (Геттинг., 
1837);Шмельдерс, «Essai sur les ecoles philosophiques chez les Arabes» (Пар., 
1842); Равессон, «Memoire sur la philosophic d'Aristote chez les Arabes» (Париж,
 1844).

Не меньшую притягательную силу аристотелевская метафизика и его учение о 
Божестве представляли для еврейского монотеизма, и после падения мавританского 
господства в Испании наследство арабских аристотеликов перешло к евреям. Ср. С. 
Мунк, «Melanges de philosophie juive et arabe» (Пар., 1859). Если средневековый 
мистицизм евреев, нашедший себе воплощение в каббале, изобличает большое 
влияние неоплатонизма и религиозных систем Востока, то правоверное учение 
еврейства уже в IX и X ст. стоит ближе к учению А. Однако, уже учение 
Соломона-бен-Гебироля (1020 – 70), которого схоластики считали за араба под 
именем Авицеброна, заключает в себе смесь аристотелевских и неоплатонических 
учений. С другой стороны, около 1160, Абраам-бен-Давид из Толедо пытался 
привести учение А. в согласие с еврейской догматикой, а самый значительный из 
средневековых еврейских богословов, Моисей Маймонид (1135 – 1204), до такой 
степени находился под влиянием А., что позволял себе уклоняться от его 
незыблемого научного авторитета только там, где это безусловно требовалось 
богословской догмой, как напр., в учении о создании Мира во времени, и где 
применявшееся им, с целью примирения разума с откровением, аллегорическое 
толкование религиозных сказаний оказывалось недостаточным. Следует упомянуть 
еще жившего в начали XIV ст. Леви-бен-Гершона (Герсонида), ученого переводчика 
комментариев Аверроеса и самостоятельного представителя его интеллектуального 
пантеизма. Ср. Г. Грец, «Geschichte des Judentums» (т. 7-ой, 1863).

Если таким образом своим метафизическим учением о Боге аристотелизм мог быть 
приведен в соглашение с религиозными умозрениями арабов и евреев, то в развити