обогатились в это время требованием открытой  политич.  тенденциозности,
экспериментами  в  области   жанра   политобозрений,   новыми   методами
тренировки актёра (см.  Биомеханика).  При  этом  в  развитии  режиссуры
Мейерхольда  постепенно  проступала  всё   усиливавшаяся   тенденция   к
реализму.  В  сов.  Р.  и.  этих  лет  яркая  политич.   тенденциозность
сочеталась с глубоким психологизмом, правдивостью, ёмкостью  характеров,
напряжённостью действия. Это нашло  своё  образное  выражение  в  работе
режиссёров  разл.  индивидуальностей.   По-разному   раскрывалась   тема
революции  и  гражданской  войны  в  спектаклях  Е.  О.Любимова-Ланского
("Шторм", Т-р им. МГСПС, 1925), А. Д. Попова  ("Виринея"  Сейфуллиной  и
Правдухина, Т-р им. Вахтангова, 1925, "Разлом", там  же,  1927),  И.  С.
Платона  ("Любовь  Яровая",  1926,  Малый  т-р),   в   спектаклях   МХТ,
осуществлённых И. Я. Судаковым под рук. Станиславского  ("Дни  Турбиных"
Булгакова, 1926; "Бронепоезд 14-69", 1927).  Спектакли  этих  режиссёров
знаменовали собой новый этап в развитии сов. т-ра. Они  были  проникнуты
героич. патетикой прославления народа,  взявшего  власть  в  свои  руки.
Одновременно сов. Р.  и.  проявило  себя  и  в  сатирич.  жанре.  Врагов
революции,  приспособленцев  обличали  спектакли  Мейерхольда  ("Мандат"
Эрдмана, Т-р им. Мейерхольда, 1925), А. Л.  Грипича  ("Воздушный  пирог"
Ромашова, Т-р Революции, 1925), А.  Д.  Дикого  ("Человек  с  портфелем"
Файко, там же, 1928). В Р. и. Таирова в этот период сказалось стремление
преодолеть  эстетич.  замкнутость;   пост.   им   спектакли   отличались
социальной заострённостью ("Опера нищих" Брехта и Вейля, 1930), обличали
бурж. действительность ("Машиналь" Тредуэлл, 1933).
   В 20-е гг. иск-во "левого" т-ра переживало кризис. В нём  сказывалось
увлечение самоцельным формотворчеством ("Учитель Бубус" Файко,  Т-р  им.
Мейерхольда, реж. Мейерхольд,  1925),  вульгарно-социологич.  тенденции.
Формализм и вульгарно-со-циологич. подход к иск-ву проявлялись и позднее
-- в творчестве реж. Н. О. Волконского ("Горе от ума", Малый т-р, 1930),
Н. П. Акимова ("Гамлет", Т-р  им.  Вахтангова,  1932)  и  др.  Но  когда
реалистич. тенденции в  Р.  и.  побеждали,  на  сцене  появлялись  такие
этапные в истории сов. т-ра постановки, как  "Оптимистическая  трагедия"
(Камерный  т-р,  реж.  А.  Я.  Таиров,  1933),  "Разбойники"  (Т-р   им.
Руставели, реж. А. Ахметели, 1933).
   В области интерпретации классики  велись  интересные  и  плодотворные
эксперименты, в к-рых участвовали и Вахтангов ("Свадьба" Чехова,  1920),
и Станиславский ("Ревизор", 1921), и Таиров ("Федра"  Расина,  1921),  и
Мейерхольд ("Доходное место", 1923, "Лес", 1924). Торжеством  реалистич.
принципов режиссуры были пост. Станиславским спектакли "Горячее  сердце"
(1926) и "Женитьба Фигаро"  (1927).  В  центр  обществ,  внимания  стали
быстро  выдвигаться  т-ры,  обладавшие  давними  и  богатыми  реалистич.
традициями, и в первую очередь МХАТ, а также режиссёры, вышедшие из стен
этого т-ра или его студий. Режиссура  К.  С.  Станиславского  и  Вл.  И.
Неми-ровича-Данченко получила мировое признание. Создатель ряда  сценич.
шедевров сов. т-ра К. С. Станиславский внёс огромный вклад в теорию т-ра
и в теорию Р. и., в частности, разрабатывая свою "систему", в к-рой были
впервые научно обоснованы объективные закономерности сценич.  творчества
(см. Станиславского система). В. И. Немирович-Данченко обогатил практику
т-ра такими совершенными произведениями Р. и., как "Воскресение"  по  Л.
Н. Толстому (1930), "Враги" (1935), "Три сестры" (1940) и др, В практике
и теории Станиславского и  В.  И.  Неми-ровича-Данченко  нашли  глубокое
воплощение принципы социалистич. реализма Р. и. Расцвет сов. т-ра в 30-е
гг.  был  связан  с  торжеством  этих  принципов  в  работах  режиссёров
различных индивидуальностей. Метод социалистич. реализма  утверждался  в
творчестве выдающихся  режиссёров  русского  (Ю.  А.  Завадский,  Р.  Н.
Симонов, И. Н. Берсенев, Н. В. Петров, Л. С. Вивьен), украинского (Г. П.
Юра, Б.  В.  Рома-ницкий,  М.  М.  Крушельницкий),  грузинского  (К.  А.
Марджанишвили, А. Ахметели), армянского (В. Ад-жемян), белорусского  (Е.
Мирович, В. Голубок), еврейского (С. Михоэлс) и др. т-ров. А. Д. Попов в
спектаклях "Поэма о топоре" (Т-р Революции, 1931), "Мой друг"  (там  же,
1932), "Ромео и Джульетта" (там же, 1935), "Укрощение строптивой" (ЦТСА,
1937) достиг гармонич. сочетания патетики и юмора;  в  его  опти-мистич.
спектаклях особенно примечательны были полные  динамики  массовые,  нар.
сцены. В бурных режиссёрских  композициях  Н.  П.  Охлопкова  проявилось
стремление  к  активному  контакту  между  сценой  и  зрительным   залом
("Разбег" Ставского, 1932;
   "Мать" по Горькому, 1933; "Железный поток" по Серафимовичу,  1934,все
в Реалистич. т-ре). Ю. А. Завадский, развивая традиции Вахтангова, пост.
героич. спектакли ("Мстислав Удалой" Прута, ЦТСА, 1932; "Гибель эскадры"
Корнейчука,  там  же,  1934),  осуществил  ряд  праздничных   комедийных
постановок ("Трактирщица" Гольдони, Т-р  им.  Моссовета,  1940).  Б.  Е.
Захава, также опираясь на  традиции  Вахтангова,  с  большой  социальной
остротой и тонким психологизмом  впервые  воплотил  на  сцене  пьесу  М.
Горького  "Егор  Булычев  и  другие"   (Т-р   им.   Вахтангова,   1932).
Вахтанговской яркой театральностью были отмечены и  режиссёрские  работы
Р. Н. Симонова -  "Интервенция"  Славина  (Т-р  им.  Вахтангова,  1933),
"Человек с ружьём"  Погодина  (там  же,  1937).  Сов.  Р.  и.  30-х  гг.
отличалось  огромным  богатством  и  разнообразием  талантов,  изобилием
смелых новаторских решений,  сценич.  форм,  стало  сильнейшим  в  мире,
оказывало огромное влияние на т-р Запада и Востока.