людей XVII в. Да, часть из них ударилась в крайность, что и стало поводом для 
Раскола. Но в основе своей это глубокое религиозное чувство было здоровым и 
сильным - доказательством служит тот факт, что, отвергнув крайности Раскола, 
Православная Россия доселе сохранила благоговейное почтение к древним церковным 

традициям.
   В каком-то смысле именно "избыток благочестия" и "ревность не по разуму" 
можно назвать среди настоящих причин Раскола, открывающих нам его истинный 
религиозный смысл. Общество раскололось в зависимости от тех ответов, которые 
давались на волновавшие всех, всем понятные в своей судьбоносной важности 
вопросы:
   - Соответствует ли Россия ее высокому служению избранницы Божией?
   - Достойно ли несет народ русский "иго и бремя" своего религиозно-
нравственного послушания, своего христианского долга?
   - Что надо делать, как устроить дальнейшую жизнь общества, дабы обезопасить 
освященное Церковными Таинствами устроение жизни от разлагающего, 
богоборческого 
влияния суетного мира, западных лжеучений и доморощенных соглашателей?
   В напряженных раздумьях на эти темы проходил весь XVII век. Из пламени Смуты,
 
ставшей не только династическим кризисом, политической и социальной катастрофой,
 
но и сильнейшим душевным потрясением, русский народ вышел "встревоженным, 
впечатлительным и очень взволнованным". Временной промежуток между Смутой и 
началом Петровских реформ стал эпохой потерянного равновесия, неожиданностей и 
громогласных споров, небывалых и неслыханных событий.
   Этот драматический век резких характеров и ярких личностей наиболее 
проницательные историки не зря называли "богатырским" (С.М. Соловьев). Неверно 
говорить о "замкнутости", "застое" русской жизни в семнадцатом столетии. 
Напротив, то было время столкновений и встреч как с Западом, так и с Востоком - 

встреч не военных или политических, которые Руси издавна были не в новинку, но 
религиозных, "идеологических" и мировоззренческих.
   "Историческая ткань русской жизни становится в это время как-то особенно 
запутанной и пестрой, - пишет историк Г. В. Флоровский. - И в этой ткани 
исследователь слишком часто открывает совсем неожиданные нити... Вдруг 
показалось: а не стал ли уже и Третий Рим царством диавольским, в свой черед... 

В этом сомнении исход Московского царства. "Иного отступления уже не будет, зде 

бо бысть последняя Русь"... В бегах и нетях, вот исход XVII в. Был и более 
жуткий исход: "деревян гроб сосновый, гарь и сруб..."
   Многочисленные непрерывные испытания утомили народ. Перемены в области самой 

устойчивой, веками незыблемой - религиозной - стали для некоторых умов 
искушением непосильным, соблазном гибельным и страшным. Те, у кого не хватило 
терпения, смирения и духовного опыта, решили - все, история кончается. Русь 
гибнет, отдавшись во власть слуг антихристовых. Нет более ни царства с 
Помазанником Божиим во главе, ни священства, облеченного спасительной силой 
благодати. Что остается? - Спасаться в одиночку, бежать, бежать вон из этого 
обезумевшего мира - в леса, в скиты.
   Если же найдут - и на то есть средство: запереться в крепком срубе и 
запалить 
его изнутри, испепелив в жарком пламени смолистых бревен все мирские печали...
   Настоящая причина Раскола - благоговейный страх: не уходит ли из жизни 
благодать? Возможно ли еще спасение, возможна ли осмысленная, просветленная 
жизнь? Не иссяк ли церковный источник живой воды - покоя и мира, любви и 
милосердия, святости и чистоты? Ведь все так изменилось, все сдвинулось со 
своих 
привычных мест. Вот и Смута, и книжная справа подозрительная... Надо что-то 
делать, но что? Кто скажет? Не осталось людей духовных, всех повывели! Как 
дальше жить? Бежать от жгучих вопросов и страшных недоумений, куда угодно 
бежать, лишь бы избавиться от томления и тоски, грызущей сердце...
   В этом мятежном неустройстве - новизна Раскола. Ее не знает Древняя Русь, и 
"старообрядец" на самом деле есть очень новый душевный тип.
   Воистину, глядя на метания Раскола, его подозрительность, тревогу и душевную 

муку (ставшую основанием для изуверства самосжигателей), понимаешь, сколь 
страшно и пагубно отпадение от Церкви, чреватое потерей внутреннего сердечного 
лада, ропотом и отчаянием.
   Все претерпеть, отринуть все соблазны, пережить все душевные бури, лишь бы 
не 
отпасть от Церкви, только бы не лишиться ее благодатного покрова и всемогущего 
заступления - таков религиозный урок, преподанный России тяжелым опытом Раскола.
 
   Митрополит Иоанн (Снычев)
   
   РАСПЕВ (роспев), круг церковных мелодий в православной музыке, постепенно 
сложившийся в определенной местности, а затем вошедший во всеобщее употребление.