чаще всего говорится об огне. "Огонь пришел Я низвесть на землю: и как желал бы,
 
чтобы он уже возгорелся!" (Лк. 12:49) - свидетельствует Сам Господь о пламени 
благочестивой ревности, любви и милосердия, которым пламенело Его сердце. "Духа 

не угашайте" (1 Сол. 5:19), - призывает христиан первоверховный апостол Павел. 
"Я всеми силами молюсь о вас Богу, чтобы Он вверг в ваши сердца огнь, да 
возможете право править вашими намерениями и чувствами и отличать добро от зла",
 
- говорил своим духовным чадам Антоний Великий, древний основатель скитского 
монашеского жития. Учитывая высочайший уровень личного благочестия на Руси в н. 

XVII в., полноту и глубину благодатного опыта не только среди иночества, но и у 

большинства мирян, с этой точки зрения вряд ли покажется странной болезненная 
реакция общества на правку Дионисия.
   В ней усмотрели противоречие с самой духовной жизнью Церкви, заподозрили 
опасность пренебрежительного, бестрепетного отношения к благодати Божией, 
"огнем 
попаляющей" терние грехов человеческих. Опасность эта в общественном сознании, 
еще не успокоившемся после мятежей Смутного времени, прочно связывалась с 
ужасами государственного распада и державной немощи. По сути дела, Дионисий был 

прав - слова "и огнем" действительно являлись позднейшей вставкой, подлежащей 
исправлению, но и противники его вовсе не были невеждами и мракобесами.
   Дело исправления оказалось вообще трудным и сложным. Речь шла о безупречном 
издании чинов и текстов, переживших вековую историю, известных во множестве 
разновременных списков - так что московские справщики сразу были вовлечены во 
все противоречия рукописного предания. Они много и часто ошибались, сбивались и 

запутывались в трудностях, которые могли бы поставить в тупик и сегодняшних 
ученых.
   Впрочем, для успешности работ было сделано все что можно. Непрестанное 
внимание уделялось предприятию на самом высоком уровне. "Лета 7157 (1649), мая 
в 
девятый день по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всея 
Руси 
указу, и по благословению господина святителя (патриарха. - Прим. авт.) 
Иосифа... велено было ехати в Иерусалим". Следствием указа стало отправление на 

Восток за древними достоверными списками книг келаря Арсения Суханова, 
исколесившего в поисках таковых не одну сотню верст и вывезшего в Россию около 
семисот рукописей, 498 из которых были собраны им в Афонских монастырях, а 
остальные обретены в "иных старожитных местах".
   25 июля 1652 патриаршество всея Руси принял Новгородский митрополит Никон. 
Связанный с государем Алексеем Михайловичем узами тесной личной дружбы, 
одаренный недюжинными способностями ума и волевым решительным характером, он с 
присущей ему энергией взялся за дела церковного устроения, среди которых 
важнейшим продолжало числиться дело исправления книг. В тот день вряд ли кому 
могло прийти в голову, что служение Никона будет прервано драматическими 
событиями: Расколом, борьбой за самостоятельность церковной власти, разрывом с 
царем, соборным судом и ссылкой в дальний монастырь - в качестве простого 
поднадзорного монаха.
   Через два года по вступлении на престол первосвятителя России патриарх 
созвал 
русских архиереев на собор, где была окончательно признана необходимость 
исправления книг и обрядов. Когда первая часть работы была проделана, то для 
рассмотрения ее Никон созвал в 1656 новый собор, на котором вместе с русскими 
святителями присутствовали два патриарха: Антиохийский Макарий и Сербский 
Гавриил. Собор одобрил новоисправленные книги и повелел по всем церквам вводить 

их, а старые отбирать и сжигать.
   Казалось бы, все происходит в полнейшем соответствии с многовековой 
церковной 
практикой, ее традициями и не может вызвать никаких нареканий. Тем не менее 
именно с этого времени появляются в среде духовенства и народа хулители 
"новшеств", якобы заводимых в Церкви и в государстве Русском всем на погибель.
   Царю подавали челобитные, умоляя защитить Церковь. Про греков, считавшихся 
источниками "новшеств", говорили, что они под турецким игом изменили 
Православию 
и предались латинству. Никона ругали изменником и антихристом, обвиняя во всех 
мыслимых и немыслимых грехах. Несмотря на то что подавляющее 'большинство 
населения признало дело "книжной справы" с пониманием и покорностью, общество 
оказалось на грани новой Смуты.
   Патриарх принял свои меры. Павел, епископ Коломенский, отказавшийся 
безоговорочно подписать соборное определение, одобрявшее исправления, был лишен 

сана и сослан в Палеостровский монастырь, другие вожди Раскола (протопопы 
Аввакум и Иоанн Неронов, кн. Львов) также разосланы по дальним обителям. Угроза