В XIV-XV вв. типичной формой организации ремесленников становится "дружина" 
- 
артель во главе со "старейшиной", или мастером. Причем дружина была 
одновременно 
и производственным коллективом, и общественной организацией, в чем было ее 
несомненное сходство с крестьянской общиной.
   На Руси существовало большое количество различных форм объединения 
ремесленников, но все они тяготели к общинному самоуправлению, самоорганизации, 

порой даже обладали судебными правами. Часто ремесленники одной профессии 
селились рядом друг с другом, образуя, как, например, в Новгороде, "концы", 
"улицы", "сотни", "ряды", строили свои патрональные церкви, объединялись вокруг 

них в "братчины" или "обчины" с правами суда.
   Подобные объединения (гильдии, сотни) существовали и у купцов, которые имели 

право суда и строили свои церкви.
   Древними организациями самоуправления городских тружеников были черные сотни 

и черные слободы, имена которых до сих пор сохранились в названиях улиц 
(Мясницкая, Кузнецкий мост, Кожевники). Каждая черная сотня составляла 
объединение ремесленников или торговцев, управляемых подобно сельскому обществу 

выборными старостами или сотскими.
   Как осуществлялось рабочее самоуправление ремесленными слободами в Древней 
Руси, видно на примере Кадашевской и Тверской-Константиновской хамовных слобод 
Москвы XVII в.
   Слободы эти были ткацкими и изготовляли десятки видов тканой продукции. 
Каждый член слободы у себя дома обязан был выполнить работу определенного 
качества и количества. Мастерам и мастерицам выдавалось ежегодное жалованье, 
состоявшее из двух частей: хлебного жалованья и льняных денег. Хлебное 
жалованье 
было платой за их труд, который соответствовал размеру годового урока. Льняные 
деньги предназначались на покупку сырья - льна.
   Собственно самоуправление в слободе осуществлялось 2 старостами, 4 
целовальниками и 16 десятскими, избираемыми всем миром один раз в год (о чем 
составлялась бумага, которая скреплялась подписями избирателей).
   Старосты были обязаны заботиться о слободских интересах - "наше слободское 
всего мира делати и радети", представлять интересы тяглецов перед вышестоящим 
органом "мастерской палаты" - "государю бити челом обо всем и ходити 
неоплошно"; 
разверстывать государевы подати и обложения на цели слободского самоуправления 
сообразно с жалованьем каждого тяглеца; назначать сборщиков для сбора податей, 
хранить собранные деньги и расходовать их на мирские нужды.
   Со своей стороны слобода должна была слушаться своих выборных, исправно 
ходить на сходы "какого государева дела и мирского совета" (за неявку на 
мирской 
сход "за своим огурством" полагался штраф); платить без ослушания разложенные 
старостами разметные деньги; не оскорблять старост - "не бранити их некоторыми 
позорными словесами" и вообще "не подати их ни в чем, во всем им помогать".
   О деятельности рабочего самоуправления ремесленных слобод древней Москвы 
дошло до нашего времени немало документов. Как будто доносятся к нам голоса 
наших соотечественников, выбиравших старосту и целовальников Тверской-
Константиновской слободы: "Быть им за нашим выбором... у полотняной казны и 
великим государем обо всех делах ходить, бить челом неоплошно... а они... люди 
добрые и с такое дело их будет и верить им в том мочно, то наш и выбор". Или 
еще 
запись о мирском сходе Казенной слободы в 1685: "...выбрали мы Кондратея Федора 

сына Шапошника в том, что быть ему Кондратью у всяких великих государей дел в 
Казенном приказе и у мирских дел той Казенной слободы в старостах... А он 
Кондратей человек добрый и пожиточный, и в таком деле верить ему мочно и ходить 

ему Кондратью за нашим выбором за их великих государевых и за мирским делом 
неоплошно и во всем мирском деле радети, а нам его ни в чем не выдать, а без 
мирского ведома никакова дела своим изволом не делать".
   Ремесленные самоуправляющиеся организации на Руси носили более демократичный 

характер, чем в Западной Европе. Цехи в России, писал в XVIII в. французский 
промышленник Фрибе, не подавляют талантов и не делают помех в труде. В русских 
ремесленных братчинах, дружинах, артелях нет следов цеховой принудительности, 
так распространенной на Западе, где запрещалось заниматься ремеслом тем, кто в 
цех не записан, с точным регулированием цен, количества и качества 
вырабатываемых каждым ремесленником товаров, с определенной регистрацией 
взаимоотношений мастеров, подмастерьев и учеников. В Древней Руси эти вопросы 
были внутренним делом самоуправляющейся организации, которая оставляла право 
другим организациям и отдельным ремесленникам решать их по-своему. Конечно, это 

совсем не означало, что некоторые мощные самоуправляющиеся организации 
ремесленников начинали оказывать негласный диктат в отношении внешнего мира,