прялками или иной работой. В субботние вечера и накануне праздников собирались 
только 2-3 подруги - шили, вязали или вышивали. Делать же настоящую работу - 
прясть - в такие дня было не принято. На Масленице "поседок" совсем не бывало, 
молодежь развлекалась по-другому. Подобное чередование посиделок с работой и 
чисто развлекательных соблюдалось повсеместно, хотя и с некоторыми отклонениями.
 
Помимо местных особенностей, в некоторых сообщениях отразились определенные 
изменения в соблюдении ограничений в сроках проведения посиделок. Так, из 
Пошехонского у. сообщали, что сидеть на беседах в субботу, а тем более в 
воскресенье, считается грехом, но при этом добавлялось, что "в последнее время" 

(материал был собран в 1880-х) в некоторых местах стали устраивать беседы и 
накануне праздников.
   На время Великого поста вечерние развлечения молодежи, как правило, 
прекращались либо становились более редкими и носили особенно строгий характер. 

На них пели только "протяжные" песни - всякое другое пение считалось великим 
грехом. "В говенны (Великий пост - от глагола "говеть") грех калёкать", - такое 

утверждение бытовало в Обоянском у. (Курская губ.). В Пошехонском у. 
Ярославской 
губ. девушки собирались на посиделки Великим постом, но только днем и без 
парией. Не разрешалось петь ничего, кроме духовных стихов.
   Местная традиция сроков посиделок в значительной мере зависела от климата: 
на 
Севере они во многих районах начинались с конца сентября или начала октября. В 
то же время открытие сезона бесед приурочивалось в каждом месте к конкретной 
дате церковного календаря; на Иоанна Богослова (26 сентября); на Покров (1 
октября); на Кузьму и Демьяна (1 ноября) и пр. В Сибири, даже в южной ее части, 

супрядки начинались уже с середины сентября - с Воздвиженья. В некоторых самых 
северных районах, например Сургутском у., вечерки устраивались круглый год. Там 

не было летней страды, на время которой всюду прерывались почти все увеселения, 

и, кроме того, многие виды работ выполнялись молодежными "помочками" 
(конопаченье мхом домов, замес глины для кирпичей, носка земли на потолок для 
утепления и т.п.). А главное - холод загонял молодежные компании под крыши.
   Возрастной состав посиделок различался в зависимости от местной традиции. 
Нижняя его граница определялась наличием или отсутствием самостоятельных 
посиделок подростков. В самой общей форме можно сказать, что он совпадал с 
составом хоровода: определенный возрастной рубеж, признаваемый в этом районе 
как 
достаточный для приобретения качеств жениха или невесты, открывал для юного 
крестьянина и двери посиделок. По замечанию информатора из Адуевской вол. 
Медынского у. (Калужская губ.), парни, начинающие "женихаться" (16-17 лет), и 
девушки, начинающие "невеститься" (14 - 15 лет), посещали все "игрища, 
увеселения, хороводы, гулянья по лугам, "выставки" и посиделки". В Зарайском у. 

Рязанской губ. девушки начинали ходить на посиделки тоже с 14 - 15 лет, парни - 

с 17-18-ти. Такой возрастной "ценз" был наиболее распространен. В некоторых 
местах Дорогобужского у. Смоленской губ. парни ходили на посиделки не ранее 18 
лет, девушки - не ранее 15. В Елатомском у. Тамбовской губ. "средний возраст" 
на 
посиделках составлял 16 - 18 лет.
   Распространены были ограничения др. рода. В Ростовском у. (Ярославской губ.) 

молодая крестьянка, родившая внебрачного ребенка, в течение года не допускалась 

на посиделки. Но и по истечении года другие девушки чурались ее, опасаясь, что 
в 
противном случае и о них может пойти дурная слава. Обычно такая крестьянка 
находила себе в какой-нибудь деревне подругу с похожей судьбой. Это отношение 
определялось тем, что потеря девственности считалась большим грехом. Парень, 
соблазнивший девушку, обычно на ней уже не женился. Но если он обманул ее, 
давая 
обещание жениться и расписку в том, или обменялся с ней крестами (имеется в 
виду 
обручение, а не обряд побратимства), то, по мнению большинства крестьян, он 
должен был на ней жениться, и даже священник не должен был венчать его с какой-
либо другой девушкой.
   В Маленковском у. (Владимирской губ.) на посиделки вообще не принимали 
девушек, которые были близки с парнями, да и сами они туда не ходили, "боялись 
быть осмеянными". Девушку с подобной репутацией, пришедшую на посиделки, кто-
нибудь из парней мог просто выдворить из избы.
   Замужние женщины во многих местах приходили на посиделки с работой. В 
развлекательных же сборищах молодежи зимой, как правило, замужние и женатые не 
принимали участия. Если это и не возбранялось местной традицией, то нередко они