Барград (1087), Феодосию Печерскому (1095), в честь свв. кн. Бориса и Глеба 
(1108) составлены русскими певцами и встречаются уже в древнейших наших 
певческих книгах XII в. Первоначальные наши нотные книги представляли два 
текста: греческий и славянский. Последнему отводилось главное место, но 
греческий текст держался долго, еще в сер. XIII в., ввиду плохого знания 
славянского языка первыми иерархами-греками. Нередко один клирос пел по-
гречески, а другой - по-славянски. Нотация наших древних певческих книг 
состояла 
из особых знаков, называвшихся знаменами, столпами, позже крюками или крюковыми 

знаменами и ставившихся прямо над текстом, без всяких линеек, как 
древнегреческие нотные знаки и средневековые европейские невмы. Это 
обстоятельство позволяет предполагать связь между всеми этими родами нотации. 
Древнейший вид этой нотации, употреблявшийся с XI по XIII вв. в так называемых 
"кондакарях", носит название "кондакарного знамени", ключа к его пониманию мы 
до 
сих пор не имеем, что лишает нас древнейшего и потому в высшей степени важного 
в 
научном отношении исторического материала. Рядом с кондакарным знаменем находим 

и "столповые" знамена, которые впоследствии совсем вытесняют кондакарную 
нотацию. Термин "столповое" знамя, по-видимому, происходил оттого, что им 
изображалось "осмогласное" богослужебное пение, порядок же последования гласов 
назывался "столпом". И та, и другая нотации едва ли определяли точно не только 
ритмическое значение тонов, но и их относительную высоту: скорее это были 
мнемонические знаки, долженствовавшие напоминать певцу мелодию, знание которой 
приобреталось путем практического обучения в школах, частью исключительно 
певческих, частью общеобразовательных. Древнейшие памятники "столпового", 
"знаменного" или "крюкового" пения не восходят дальше XII в. ("стихирарь" 1152).
 
Сохранившийся в этих памятниках "столповой", или "знаменный", распев является 
самым древним и основным среди всех прочих наших церковных распевов 
(новогреческого, болгарского, киевского, разных местных и т. д.). Знаменный 
распев является "греко-славянским", образовавшимся из древнегреческого пения в 
славянских землях и получившим там и свою особую нотацию. Это подтверждается 
рядом певческих терминов болгарского и греческого происхождения. По 
общераспространенному взгляду историков, знаменный распев за время с XII по XVI 

в. не изменился существенно ни в мелодическом отношении, ни в способе 
изображения и виде "знамен". В к. XIV в. древнее столповое знамя делается 
скорописным и менее каллиграфическим, но еще в н. XVI в. мелодия его и число 
самих письменных знаков, или знамен, остаются те же, как и в XII в. Изучение 
знаменного пения совершалось сначала без помощи каких-либо письменных 
руководств; единственным пособием служили "разводы", т. е. изображения 
"многостепенных" знамен (где одна фигура изображала несколько нот) с помощью 
"единостепенных" знамен, появляющихся в к. XIV и п. XV в. Только со 2-й пол. XV 

в. являются настоящие руководства к чтению знамен, в форме особых приложений к 
разным нотным книгам, преимущественно к ирмологам и стихирарям. В к. XV в. 
начинаются изменения и в самой мелодии знаменного распева, подвергавшейся 
расширению посредством вариации и особых вставных пространных мелодий (так 
называемые лица и фиты). В Новгороде в н. XV в. были хорошие певцы 
(новгородские 
крылошане). Уже в к. XV в., однако, встречаются жалобы архиеп. Геннадия на то, 
что в Новгороде "подъяки - ребята глупые и озорные; мужики озорные на клиросе 
поют". Школы того времени ничего не могли сделать для правильной подготовки 
певцов. К ошибкам и искажениям мелодии присоединилось еще изменение самого 
текста знаменных песнопений, вызванное стремлением сохранить самый напев в 
древнем его виде неприкосновенно. Церковные песнопения распеты были знаменным 
распевом еще в то время, когда ъ и ь произносились если не во всех, то, по 
крайней мере, в некоторых положениях в слове. В древнейших памятниках 
знаменного 
пения мы находим нередко одинаковое положение на ноты как слогов с гласными а, 
о, у, и и т. д., так и слогов с гласными ъ и ь. Когда в древнерусском языке 
гласные ъ, и ь совершенно исчезли в открытых слогах, а в закрытых превратились 
в 
о и е, ноты знаменной мелодии во многих местах пришлись уже на согласные звуки, 

вследствие чего некоторые ноты оказывались как бы лишними, ненужными. Чтобы 
сохранить их в неприкосновенности, на место исчезнувших ъ, и ь подставлены были 

в тексте гласные о и е, развивавшиеся из этих звуков только в известных, 
определенных положениях. Переход гласных ъ и ь в о и е при указанных условиях 
произошел уже к XIII в.; между тем в нотных книгах замена ъ и ь посредством о и 

е сказывается лишь в н. XIV в., а изменение текста нотных книг в указанном 
направлении происходит еще позднее - в к. XIV и н. XV вв. Изменение это 
коснулось только текстов для пения; тексты для чтения ему не подверглись. 
Отсюда 
сильная разница между текстами для пения и текстами для чтения, получившая имя