В Кашинском у. Тверской губ. двукратно пахали под яровую пшеницу, ячмень, овес, 

гречу, лен. В Каширском у. (Тульская губ.) "двоили" под те же культуры (кроме 
овса), а "под рожь по большей части однажды только пашут и боронят". В Курской 
губернии дважды пахали под яровую пшеницу, мак, просо, коноплю, лен.
   Понятие "двоение" относилось, как правило, к пахоте до посева. Заделка же 
семян была уже третьей обработкой почвы. Для "умягчения" земли применялось 
выборочно и "троение" - троекратная пахота до сева. Заделка семян (запахивали 
сохою и заборанивали) были при этом четвертой обработкой поля. В Вологодской 
губ. "троением" достигалось существенное повышение урожайности (рожь давала при 

этом сам-10, то есть урожай в 10 раз превышал количество семян). Поля очищались 

от сорняков. В других районах "троили" в зависимости от почвы: иловатую и 
глинистую или песчаную землю. В иных местах троекратно пахали выборочно - лишь 
некоторые культуры. В Новоторжском уезде, например, под рожь и овес "двоили", а 

под прочий хлеб "троили". При применении двойной вспашки на ровных черноземных 
полях один раз шли вдоль поля, другой раз - поперек.
   Заделка семян не всегда осуществлялась запахиванием в сочетании с 
забораниванием. Запахивали семена плугом или сохою, когда стремились заделать 
их 
поглубже. Глубокая заделка семян на некоторых видах почв давала хорошее 
укоренение, сильный стебель и колос. Но излишнее заглубление при крепкой и 
иловатой земле могло погубить семена. В таких условиях крестьяне лишь 
заборанивали семена.
   Обширным набором практических знаний владели крестьяне для определения 
сроков 
сева. Они учитывали, какая степень прогрева почвы и воздуха благоприятна для 
каждой культуры. Определяли это, в частности, по стадиям развития других, 
дикорастущих и домашних растений. Береза станет распускаться - сей овес; 
зацвели 
яблони - пора сеять просо. Ячмень начинали сеять, когда зацветет можжевельник. 
А 
время цветения можжевельника нужно было определить, ударив по кусту палкой: 
цвет 
летел с него в виде светло-зеленоватой пыли. В зависимости от погоды это 
случалось вскоре после середины мая либо в начале июня. Поздний сев ячменя 
делали, когда цветет калина.
   Определителями служили также животные: многолетний опыт показывал, что 
определенные стадии в их годичных циклах происходят в условиях, подходящих для 
сева той или иной культуры. Знаком для сева того же овса служило начало 
кваканья 
лягушек или появление красных "козявок" в лесу у корней деревьев и на гнилых 
пнях. Начало кукованья кукушки считалось сигналом для сева льна (на огнищах 
сеяли раньше этого срока). Коноплю сеяли, когда начнет ворковать горлица.
   Помещик А.И. Кошелев писал о такого рода приметах в сер. XIX в.: "Настоящий 
хозяин никогда не пренебрегает подобными обычаями насчет времени посева хлеба. 
По собственному опыту знаю, что в этом деле, как и во многих других, велика 
народная мудрость. Не раз случалось мне увлекаться советами разных 
сельскохозяйственных книг и сеять хлеба ранее обычного времени, и всегда 
приходилось мне в том раскаиваться".
   Важно было крестьянину учесть и совсем другой фактор: особенности развития 
сорняков, которые сопровождали в данном месте определенную культуру. Знали, 
например, что на поле, засеянном в сырую погоду, раньше злаков всходили костер 
и 
куколь. А при посеве в сухую погоду - хлеб опережал сорняки. При позднем севе 
озимых подстерегала новая опасность: рожь летом забивалась сорняком - "метлою".
   Со сроками сева озимых вообще забот было немало. Для каждого района, а 
местами и для отдельного склона и низинки, прикидывали этот срок для конкретной 

культуры так, чтобы растение благополучно перезимовало: успело до снега и 
морозов взойти, но не слишком вырасти. Лучше выдерживали зиму всходы, давшие 
только один коренной листок, в других случаях - 1-3 листочка.
   Если при пахоте и севе земля из-за засухи не могла быть хорошо разрыхлена, 
но 
вскоре прошли дожди, то поле снова перепахивали и боронили. Это называлось 
"ломать". "Ломать" можно было только в том случае, если зерно, хоть и дало уже 
росток, но не взошло на поверхность. Особенно необходимым считалось "ломать" 
тогда, когда проливные дожди сильно размочили верхний слой пашни, и он, 
высохнув 
на ветру, превращался в гладкую твердую корку, сквозь которую трудно пробиться 
росткам. В этом случае крестьянин нередко делал уже пятую (!) обработку пашни в 

ходе весенних работ: троил до сева, потом запахивал и заборанивал зерна, а 
затем 
"ломал" для прохода семян.
   Время на все это весной было ограничено - нельзя ведь опоздать со всходами, 
не успеет созреть хлеб к сроку. Поэтому в некоторых местах первую пахоту под 
яровые делали осенью; весною только перепахивали - "двоили" поперек осенней