пойдет Россия: по пути усиления феодализма (читай: православного самодержавия. 
- 
Прим. авт.) или по пути буржуазного развития... То, что реформы Адашева и 
Сильвестра имели тенденцию направить развитие страны на иной путь (чем 
предначертал Грозный. - Прим. авт.) в политическом устройстве и в основе 
экономики, а именно - на путь укрепления сословно-представительной монархии, 
представляется несомненным".
   Идея опричнины прямо противоположна. "Аз есмь царь, - говорил Грозный, - 
Божиим произволением, а не многомятежным человеческим хотением". Русский 
государь не есть царь боярский. Он не есть даже царь всесословный, то есть 
общенародный. Он - Помазанник Божий. Инструментом утверждения такого взгляда на 

власть и стала опричнина.
   В опричнину брали только "лутчих", "по выбору". Особенно тщательный отбор 
проходили люди, имевшие непосредственное отношение к жизни государя. До нас 
дошла опись царского архива, в которой есть следующая запись: "Ящик 200, а в 
нем 
сыски родства ключников, подключников, и сытников, и поваров, и помясов, и 
всяких дворовых людей". На 20 марта 1573 в составе опричного двора царя Иоанна 
числилось 1854 человека. Из них 654 составляли охранный корпус государя, его 
гвардию. Данные, взятые из списка служилых двора с указанием окладов, 
обязанностей и "корма", совпадают с показаниями иностранцев. Шлихтинг, Таубе и 
Крузе упоминают 500 - 800 человек "особой опричнины". Эти люди в случае 
необходимости служили в роли доверенных царских порученцев, осуществлявших 
охранные, разведывательные, следственные и карательные функции. В их числе, 
кстати, находился в 1573 молодой еще тогда опричник "Борис Федоров сын Годунов".
 
Остальные 1200 опричников разделены на четыре приказа, а именно: Постельный, 
ведающий обслуживанием помещений дворца и предметами обихода царской семьи; 
Бронный, то есть оружейный; Конюшенный, в ведении которого находилось огромное 
конское хозяйство дворца и царской гвардии, и Сытный - продовольственный.
   Опричное войско не превышало пяти-шести тысяч человек. Несмотря на 
малочисленность, оно сыграло выдающуюся роль в защите России, например, в битве 

на Молодях, в 1572, во время которой были разгромлены татарские войска, а их 
командующий Дивей-мурза взят в плен опричником Аталыкиным. Со временем 
опричнина 
стала "кузницей кадров", ковавшей государю единомысленных с ним людей и 
обеспечивавшей проведение соответствующей политики. Вот лишь один из примеров.
   В сентябре 1577 во время Ливонского похода царь и его штаб направили под 
город Смилтин кн. М.В. Ноздроватого и А.Е. Салтыкова "с сотнями". Немцы и 
литовцы, засевшие в городе, сдаться отказались, а царские военачальники - 
Ноздроватый и Салтыков - "у города же никоторова промыслу не учинили и к 
государю о том вести не учинили, что им литва из города говорит. И государь 
послал их проведывать сына боярского Проню Болакирева... И Проня Болакирев 
приехал к ним ночью, а сторожи у них в ту пору не было, а ему приехалось шумно. 

И князь Михайлы Ноздроватого и Ондрея Салтыкова полчане и стрельцы от шума 
побежали и торопяся ни от кого и после того остановилися. И Проня Болакирев 
приехал к государю и все то подлинно сказал государю, что они стоят небрежно и 
делают не по государеву наказу. И государь о том почел кручинитца, да послал 
Деменшу Черемисинова, да велел про то сыскать, как у них деелось".
   Знаменитый опричник, а теперь думный дворовый дворянин Д. Черемисинов 
расследовал на месте обстоятельства дела и доложил царю, что Ноздроватый и 
Салтыков не только "делали не гораздо, не по государеву наказу", но еще и 
намеревались завладеть имуществом литовцев, если те оставят город. "Пущали их 
из 
города душою и телом", то есть без имущества. Черемесинов быстро навел порядок. 

Он выпустил литовцев из города "со всеми животы - и литва тотчас город 
очистили". Сам Черемисинов наутро поехал с докладом к царю. Князя Ноздроватого 
"за службу веле государь на конюшне плетьми бить. А Ондрея Салтыкова государь 
бить не велел". Тот "отнимался тем, что будто князь Михаиле Ноздроватый ему 
государеву наказу не показал, и Ондрею Салтыкову за тое неслужбу государь шубы 
не велел дать".
   В необходимых случаях руководство военными операциями изымается из рук 
воевод 
и передается в руки дворовых.
   В июле 1577 царские воеводы двинулись на город Кесь и заместничались. Князь 
М. Тюфякин дважды досаждал царю челобитными. К нему было "писано от царя с 
опаскою, что он дурует". Но не желали принять росписи и другие воеводы: "А 
воеводы государевы опять замешкались, а к Кеси не пошли. И государь послал к 
ним 
с кручиною с Москвы дьяка посольского Андрея Щелкалова, из Слободы послал 
государь дворянина Даниила Борисовича Салтыкова, а веле им итить к Кеси и 
промышлять своим делом мимо воевод, а воеводам с ними".
   Как видим, стоило воеводам начать "дуровать", как доверенное лицо царя - 
дворовый, опричник Даниил Борисович Салтыков был уполномочен вести войска 
"мимо" 
воевод, то есть отстранив их от командования. Только что препиравшиеся между