на излюбленных ими общинных началах, почти без всякого вмешательства со стороны 

помещика. В этом отношении наш крепостной крестьянин находился в несравненно 
более выгодном положении, чем такой же крестьянин в Западной Европе.
   В крупных крепостных вотчинах владелец крепостных и назначенный им 
управляющий, вотчинная канцелярия или контора, состоявшая нередко из нескольких 

отделов, были лишь верхним этажом вотчинного управления; по древней традиции, 
нарушать которую боялись многие помещики, находился нижний этаж управления - 
крестьянское самоуправление - староста, выборные, десятские, сотские и общий 
сход, который самостоятельно решал внутренние вопросы общины. Конечно, были и 
злоупотребления. Помещики часто пытались покровительствовать определенным 
крестьянам при выборах их на определенные выборные должности, хотя сами в 
сходах 
участия не принимали.
   Пока земли и угодий было много в крестьянской общине, переделы не 
производились. Но вот в XVII-XVIII вв. в связи с ростом населения землю стали 
регулярно переделивать между членами общины.
   Земля и все другие крестьянские угодья (покосы, луга, леса) раздавались 
крестьянам поровну. Сначала все угодья делили на равные куски по качеству и 
степени удаленности от селения - хорошие, средние и плохие. Потом каждый 
крестьянин, согласно жребию, получал по куску угодий каждого качества и 
удаленности от селения.
   "Дело в шляпе", - говаривали крестьяне, так как жребий тянули из шляпы. Но: 
"Жребий метать, после не пенять", "Жребий - Божий суд". Переделы угодий 
осуществлялись раз в 5-20 лет, обычно в зависимости от "размножения народа". 
Распределение осуществлялось либо по семействам, либо по тяглам (работающие муж 

и жена). Таким же образом распределялись между крестьянами и повинности - 
налоги, а у помещичьих крестьян также барщина или оброк.
   Раздел земли в общине носил ярко выраженный трудовой характер. Земля 
принадлежит только тому, кто может ее обработать.
   В самой процедуре раздела земли был настоящий ритуал. Для разделов выбирали 
своего рода комиссию из старожилов и земляного старосту, которому давали 
несколько тягельных помощников. "Комиссия" внимательно следила за тем, чтобы 
участки были одинакового достоинства, уравновешивая худшее качество или 
неудобство большим количеством земли или компенсацией в другом месте. Обычно 
начинали раздел с ближайшей земли от гумен: первое, яровое, поле - весной до 
посева, второе, паровое, - в так называемом междупарье и третье - осенью по 
уборке ржаного хлеба. На такой раздел каждого поля употреблялось не более трех 
дней. Порой каждое поле разбивалось на десять и более участков. При разбивке 
учитывалось важное трудовое правило. Величину участка или полосы земли 
назначают, "сколько работник одним днем обработать может, что составляет 
примерно третью долю десятины". Общинная "комиссия" по разделу земли, как 
правило, делала все сама, не привлекая казенных землемеров. Общинный лад и 
искусство крестьян производить измерение и передел земли без помощи межевых 
инструментов определяли ненужность землемеров, потому что крестьяне, по словам 
тверского помещика Зубова, "между себя учинят раздел" и "в безобидном от одного 

к другому равенстве, употребляя на то сажени, аршины и даже ступни ног своих".
   Между официальными переделами крестьяне могли обмениваться участками, 
снимать 
непосильный труд с немощных, передавать землю способным ее обработать. Вот, к 
примеру, в д. Ямы после смерти мужа его вдове с пятью малыми детьми и с 
двухдушевым наделом сход решает оставить надел умершего мужа. Вдова 
отказывается 
и от надела мужа, и от своего, так как ей это не по силам, даже при 
коллективной 
помощи общинников. На освободившийся надел вдовы претендует безземельный Наум 
Шмонин. А так как с пользованием наделом связана уплата податей, то среди 
общинников возникает вопрос, сможет ли Наум Шмонин платить подать, в противном 
случае пришлось бы платить общине. Кроме бедного общинника Наума Шмонина, в 
деревне были и богатые, которые, живя в городе и занимаясь торговлей, особо не 
нуждались в земле. Поменявшись с другими членами общины, они имели наименьший 
надел, а следовательно, платили и меньше податей. На одном из сходов многие из 
общинников высказали мысль о том, что неплохо бы отдать богачам больший надел. 
А 
те в свою очередь обиделись и прислали посыльного с ответом, что они пересядут 
только на свои наделы, больше же наваливать мир не имеет права. Возникшее 
разногласие грозило неприятностями тем крестьянам, которые сидели на чужих 
наделах, и мир порешил следующее: землю, от которой отказалась вдова, передать 
Науму Шмонину - все два надела полностью; самой вдове помочь сжать хлеб 
нынешнего посева, богачей же оставить в покое до другого случая (изложено по 
рассказу очевидца, писателя Н. Златовратского).
   В получении всех повинностей помещик имел дело не с отдельными крестьянами, 
а 
со всей общиной, которая ежегодно платила ему определенно установленную сумму 
денег. "Всю раскладку сию, - писал помещик XVIII в., - делают крестьяне сами по 

себе, ведая каждый о другом, сколько может заплатить без тягостей перед другими