русскую жизнь, обеспечивая духовное здоровье народа и величие державы.
   Но такая узурпация имела свои неизбежные "издержки". Главная из них 
заключалась в том, что - в своем большинстве - благонамеренные и доверчивые 
русские коммунисты принимали всерьез все провозглашенные лозунги. Они 
бесхитростно и рьяно стремились к созидательному труду, искренне намереваясь 
строить то сказочное царство всеобщего братства, о котором твердило 
"единственно 
верное" учение. Разрушительная, губительная сила дьявольского "совдеповского" 
механизма в этой вязкой благонамеренной среде слабела год от года, несмотря ни 
на какие усилия "посвященных" механиков, безраздельно, казалось, 
контролировавших все его важнейшие элементы.
   Практически сразу же после революции в административно-управленческом 
сословии СССР сложились две фракции, две различные партии, непримиримые по 
своему отношению к стране, в которой они властвовали. Одна часть искренне 
ненавидела Россию и ее народ, видя в ней лишь полигон для испытания новых идей 
или запал для взрыва "мировой революции". Вторая, в меру своего искаженного 
понимания, все же радела об интересах страны и нуждах ее населения. Борьба 
между 
этими фракциями длилась - то затихая, то разгораясь с новой силой, но не 
прекращаясь ни на миг, - вплоть до уничтожения СССР в 1991.
   Великая Отечественная война стала в этой борьбе переломным этапом. Уже к 
концу 30-х годов созрели предпосылки для пробуждения русского патриотизма и 
национального самосознания народа, которым к тому времени два десятилетия кряду 

правили, от имени которого беззастенчиво выступали откровенные русофобы - по 
большей части инородцы, превратившиеся в настоящий привилегированный, 
"эксплуататорский" класс. Когда же война со всей остротой поставила вопрос о 
физическом выживании русского народа и существовании государства - в 
национальной политике советского руководства произошел настоящий переворот.
   Нет, ни одна из догм официального коммунистического мировоззрения не была ни 

отвергнута, ни даже слегка пересмотрена. Но реальное содержание "идеологической 

работы в массах" изменилось резко и принципиально, обретя несомненные национал-
патриотические черты. При этом - надо отдать Сталину должное - пересмотр 
осуществлялся решительно и целенаправленно во всех областях: от культурно-
исторической до религиозной.
   Русская история и национальная культура из объектов глумления, грязных 
оскорблений и нападок вдруг превратились в объекты почитания, вернулись на свое 

законное, почетное место. И, несмотря на то что сделано это было весьма 
избирательно и непоследовательно, результаты не замедлили сказаться повсюду - 
на 
фронте и в университетских аудиториях, среди партийных функционеров и простых 
крестьян.
   Ученые вдруг заговорили о том, что "обличения русского народа" могут быть 
"по 
вкусу" лишь "тем историкам, которые не сумели понять глубоких дарований, 
великой 
умственной, социальной и технической энергии, заложенных в русском народе", что 

"насмешки... над невежеством и варварством русского народа" антинаучны, что 
подобные обвинения есть "злостный миф, заключающий в себе суждения большей 
части 
европейцев о России и русских людях". Вдруг оказалось, что на подобный 
"обвинительный акт" у России есть достойный ответ, причем "отвечает уже не 
наука, а вся многообразная жизнь русского народа".
   Столь же серьезными были изменения и в области церковно-государственных 
отношений. 4 сентября 1943 на совещании, проходившем в одной из загородных 
резиденций Сталина, было решено пересмотреть государственную политику в области 

религии. В тот же день в Кремле Сталин принял специально доставленных по такому 

случаю из разных концов страны виднейших православных иерархов: патриаршего 
местоблюстителя митр. Сергия (Страгородского), ленинградского архиерея митр. 
Алексия (Синайского) и экзарха Украины митр. Николая (Ярушевича).
   Сталин - подчеркнуто - начал беседу с того, что высоко отозвался о 
патриотической деятельности Православной Церкви, отметив, что с фронта 
поступает 
много писем с одобрением такой позиции духовенства и верующих. Затем 
поинтересовался проблемами Церкви.
   Результаты этой беседы превзошли всякие ожидания. Все до единого вопросы, 
которые были поставлены иерархами, говорившими о насущных нуждах клира и паствы,
 
были решены положительно и столь радикально, что принципиально изменили 
положение Православия в СССР. Было принято решение о созыве архиерейского 
собора 
и выборах патриарха, престол которого 18 лет пустовал из-за препятствий со 
стороны властей. Договорились о возобновлении деятельности Священного Синода. В