сблизила литературный язык с разговорной речью, но в пределах светской среды. 
Пушкин не читал "Записок" Болотова, которые стали публиковаться только после 
его 
смерти, и стоит лишний раз дивиться всеведению его гения, тому, как он мог в 
"Капитанской дочке" уловить дух русской жизни XVIII в. с тем языковым мышлением 

своего героя, которое сродни болотовскому.
   Есть в "Записках" Болотова эпической силы рассказ о том, как один из его 
предков по имени Еремей во время войны с крымскими татарами попадает к ним в 
плен, более двадцати лет проводит как раб в жестокой неволе; бежав из плена, 
добирается до родимых мест и, ожидая увидеть с пригорка свой дом, не видит его: 

"На месте, где он живал... росли конопли". Как понятно испытанное Еремеем 
потрясение фронтовику, вернувшемуся с войны на пепелище - из стихотворения М. 
Исаковского "Враги сожгли родную хату"; офицеру, сутками добиравшемуся до 
родной 
деревни в вологодской глубинке и видящему, что нет деревни, остались от нее 
одни 
заросли (рассказ В. Белова "За тремя волоками").
   Рассказчик, то есть Андрей Тимофеевич Болотов, и сам живет в прекрасном мире 

созидания, и вовлекает нас в него. Воплощением этого созидания стало 
сотворенное 
им садово-парковое чудо в Богородицке, Тульской губ., посмотреть которое 
приезжали отовсюду. Один из посетителей, наместник губернии, изумленный 
"прекрасными зрелищами", слагает на ходу целый "акафист" увиденной им красоте. 
И 
действительно, неким напоминанием о земном рае отзывается это творение рук 
человеческих, и как свыше давались монастырской братии силы и умение обращать 
кусок мерзлой северной земли в плодоносящие грядки, так благодатью Божией 
отмечено это преображение ничем не приметного уголка тульской земли в край 
изобилия и чудес.
   Говоря словами самого Болотова, "философией" его были "надежда и упование, 
возлагаемые всегда и во всем на помощь, покровительство и охранение Божеское". 
И 
все поразительное многообразие его интересов - научных, практических - 
объединялось вокруг его религиозных, православных убеждений. Он писал 
богословские статьи, книги. Еще в молодые годы наряду с сочинением 
"Чувствования 
христианина при начале и конце каждого дня в неделе, относящегося к самому себе 

и Богу", он пишет "Детскую философию" с христиански-церковным обоснованием 
своих 
педагогических размышлений.
   Как отмечалось выше, Ломоносов не ставил резкой границы между наукой и верой,
 
видя единый их божественный источник. В обществе духовного и научного 
постижения 
мира, природы, мироздания, в православном осмыслении бытия и видится Болотову 
задача истинного просветительства, чему он и посвятил всю свою долгую, в 95 лет,
 
замечательную жизнь.
   В русской литературе конца XVIII в. классицизм уступает место 
сентиментализму 
(от фр. sentiment - чувство). Сентиментализм присущ и радищевскому 
"Путешествию" 
с "уязвленностью" души рассказчика "страданиями человечества", патетической 
чувствительностью, экзальтированностью его реакции на угнетение людей, 
эмоциональными воспоминаниями. Но в более полном своем развитии сентиментализм 
связан с именем Н. М. Карамзина. Свои "Письма русского путешественника" он 
назвал "зеркалом души моей" - все увиденное за границей пропущено им через свои 

переживания, "мечтания". В описании автором достопримечательностей Франции, 
Англии, Германии, его встреч с европейскими знаменитостями, с людьми разных 
сословий, в передаче подробностей культурной, общественной, политической жизни 
много восторженного, чувствительного. Благоговейное отношение к Франции, Западу,
 
однако, омрачается, а затем сменяется глубоким разочарованием по ходу 
французской революции.
   Русская литература XVIII в., начавшаяся с подражания западному 
рационалистическому просвещению, завершилась отвержением его, возвращением в 
лице Фонвизина и Карамзина к древнерусским духовным истокам. В молодости 
вращавшийся в кругу масонов, Карамзин позднее порывает с ними. За год до начала 

Отечественной войны 1812 года он пишет "Записку о древней и новой России", с 
выраженным в ней пафосом русского национального сознания. "Мы стали гражданами 
мира, но перестали быть в некоторых случаях гражданами России. Виною Петр". 
Плодом двадцатилетнего изучения летописей и других исторических источников и 
художественного творчества стала "История государства Российского", о которой 
Пушкин сказал: "Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка