Н. Толстого, где русские в Бородинском сражении одерживают, по словам писателя, 

нравственную победу над французами).
   Уникальное, пожалуй, явление в истории европейской агиографии (жизнеописание 

святых) появление на Руси "Сказания о Борисе и Глебе" (XII в.) - о первых 
канонизированных русских святых, юных князьях Борисе и Глебе, принявших смерть 
от своего старшего брата Святополка Окаянного. С пронзительной силой заявила 
здесь о себе идея кротости, смирения, добровольного приятия мученичества во имя 

Христа. Из этого события, как из зерна, выросла наша многовековая история с ее 
трагедиями и загадками: братоубийство, нескончаемое на протяжении веков (от 
розни удельных князей, приведшей к монголо-татарскому завоеванию Руси, от 
Смутного времени, церковного раскола - до гражданской войны 1917 - 20). Не 
отсюда ли и покорность, терпение народа? Но есть и некая религиозная тайна в 
этом смирении, жертвенности (образы страстотерпцев Бориса и Глеба в одном из 
сказаний являются воинам Александра Невского, вдохновляя их в сражении с 
врагом).
   При идеале смирения древнерусскому человеку в то же время свойственно 
развитое чувство внутреннего достоинства, различение ценностей истинных и 
мнимых 
в человеке. Автор "Моления Даниила Заточника" (н. XIII в.) обращается к своему 
господину: "Не смотри на внешность мою, но посмотри каков я внутри... Ибо нищий 

мудрый - что золото в грязном сосуде, а богатый разодетый да глупый - что 
шелковая подушка, соломой набитая". И уже спустя шесть столетий, в XIX в. 
славянофил К. Аксаков в своих "Опытах синонимов. Публика - народ", 
противопоставляя "публику" (представителей высшего сословия) - народу, скажет: 
"И в публике есть золото и грязь, и в народе есть золото и грязь, но в публике 
грязь в золоте, в народе - золото в грязи".
   В величайшем поэтическом творении "Слове о полку Игореве" (XII в.), 
повествующем о неудачном походе на половцев князя Новгорода Северского Игоря 
Святославича, патриотическое чувство безвестного автора слито с горечью 
сознания 
губительности для Руси княжеских усобиц, со страстным призывом к единству 
русских земель. Образ Ярославны как бы предваряет нравственно цельный тип 
русской женщины в нашей литературе: Феврония в "Повести о Петре и Февронии" (к. 

XV в.), Ульяния Осорьина в "Повести об Иулиании Осорьиной", написанной ее сыном 

в н. XVII в., Марковна в "Житии протопопа Аввакума", Татьяна в "Евгении 
Онегине" 
Пушкина, Лиза в "Дворянском гнезде" Тургенева и т. д.
   Созданное незадолго до нашествия татар "Слово о полку Игореве" было как бы 
предупреждением о величайшей опасности для Руси княжеской розни. И беда пришла: 

раздробленная Русь оказалась под монголо-татарским игом. Но как говорит историк 

В. О. Ключевский (в своей речи "Значение преподобного Сергия для русского 
народа 
и государства"): "Одним из отличительных признаков великого народа служит его 
способность подниматься на ноги после падения. Как бы ни было тяжко его 
унижение, но пробьет урочный час, он соберет свои растерянные нравственные силы 

и воплотит их в одном человеке или в нескольких великих людях, которые и 
выведут 
его на покинутую им временно историческую дорогу". Таким человеком, который 
вдохнул в русское общество "чувство нравственной бодрости, духовной крепости", 
и 
был Сергий Радонежский. Он, по словам историка "поднял упавший дух родного 
народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в свое 
будущее". И он же благословил кн. Дмитрия Донского на подвиг перед Куликовской 
битвой. В "Житии Сергия Радонежского" Епифания Премудрого (XV в.) образ прп. 
Сергия неотделим от Святой Троицы. Еще до появления его на свет было знамение, 
означавшее, что "будет ребенок учеником Святой Троицы". "И не только сам будет 
веровать благочестиво, но и других многих соберет и научит веровать в Святую 
Троицу". Во имя Святой Троицы была освящена Варфоломеем (будущим Сергием) 
срубленная им небольшая церковка в чаще леса. Став по воле Божией игуменом 
монастыря, Сергий, "наставляя братию, немногие речи говорил. Но гораздо больше 
пример подавал братии своими делами". Обретая силы в безграничном источнике 
любви - в живоначальной Троице, Сергий вносил мир и согласие не только в жизнь, 

в души монашеской братии, но и в мирское общество. Он примирял враждующих 
князей, под его влиянием удельные князья объединились перед Куликовской битвой 
вокруг Дмитрия Донского.
   К словам историка о способности народа "подниматься на ноги после падения" 
можно добавить и то, что христианский свет никогда не угасал в лучших русских 
людях. Святостью супружеской жизни в миру отмечена "Повесть о Петре и Февронии".
 
В образе Февронии, рязанской крестьянки, ставшей женой муромского князя Петра,