- прор. Илье. Пятым служили молебен о бездождии.
   В иных местах молебен о дожде во время засухи строился несколько по-другому: 

останавливались не в установленных заранее местах, а по мере израсходования св. 

воды. Такой вариант подробно описан в 1856 по Зарайскому у. Рязанской губ. 
Начиналось все с разговоров между собой крестьян, обеспокоенных состоянием 
хлебов. Религиозная основа этого предварительного обсуждения очевидна из 
записей 
современника события: "Плохо; не дает Бог дождя", - говорит один. "Видно, 
Господа Бога прогневали, - замечает другой, - недавно я ходил в поле: больно 
худо, и не смотрел бы. Овес от земли и на четверть не поднялся, а уж кистится, 
по буграм же и совсем пожелтел, сгорел". - "Пора бы образа поднять, - говорит 
третий, - вон, третьего дня мухинские подымали". - "И в Рудневе подымали вчера",
 
- замечает пятый, и пример соседей решает вопрос окончательно".
   День для поднятия образов выбирали чаще всего праздничный. К священнику 
обращались с вечера - "вот, мол, образа желают поднять". Утром все мужики и 
свободные от хозяйства и детей бабы шли в церковь. "Отслушав заутреню, берут 
хоругви, все образа, носимые в Пасху, образ Ильи-пророка и, предшествуемые 
священником, при пении причта, идут в деревню". Этому крестному ходу 
придавалось 
такое значение, что, как мы видим из приведенного свидетельства, состав икон 
был 
такой же, как на Пасху. Особо оговорен образ Ильи-пророка, к которому, как 
известно, всегда обращались с молитвами о дожде.
   Первая остановка все-таки и в этом варианте делалась в определенном месте - 
на выгоне, возле часовни. Там служили молебен о дожде с водосвятием и 
коленопреклонением. После молебна крестный ход шел либо вокруг "всей дачи, по 
генеральным рубежам" (то есть обходили всю относившуюся к данной общине землю), 

либо шли только вокруг полей, находящихся в данное время под хлебами. Священник 

кропил поля св. водой, что сопровождалось пением молитв. Пройдя значительное 
расстояние, крестный ход останавливался, так как заканчивалась св. вода. 
Наполняли заново водосвятную чащу из ближнего водоема и снова служили молебен с 

водосвятием, после чего ход двигался далее. Когда обходили всю дачу, то служили 

три-пять молебнов, а иногда и больше.
   Если вблизи дачи какой-либо деревни находился перекресток или распутье дорог,
 
то там ставили постоянные часовенки (в данном случае - столбик с образком под 
кровелькой), около которых останавливались крестные ходы, когда обходили поля. 
Образа нести во время крестного хода могли все желающие; таковых было много, 
поэтому часто менялись; но те, кто нес икону по обету, - не отдавали ее никому. 

Священнику эту службу оплачивали всем миром, делая раскладку по дворам общины.
   Подобные крестные ходы с молебнами совершались и в связи с другими причинами 

неурожаев. Они могли включать освящение колодцев, обход самого селения и выход 
в 
поле, совершение водосвятий на распутьях. Иногда после молебна в поле делался 
обед.
   Молебен на полях о прекращении засухи, которому предшествует панихида на 
кладбище, описал в своих воспоминаниях митр. Вениамин (Федченков). Он 
происходил 
из крепостных крестьян и, будучи студентом Духовной академии (первые годы XX 
в.), приезжал в родную деревню в Кирсановском у. Тамбовской губ. Там он пел на 
клиросе. И вот однажды, засушливым летом, группа мужиков подошла к клирошанам и 

просила передать батюшке просьбу: совершить молебен по полям о дожде. Священник 

согласился. "Мужчины и женщины взяли крест, хоругви, иконы и под трезвон 
колоколов направились... куда же? На общее кладбище свое... И там мы отслужили 
сначала панихиду по всем усопшим. Оказалось, как мне разъяснил по пути батюшка, 

исстари велся этот обычай: живые молились по умершим, чтобы те помолились там 
Богу о нуждах живых своих потомков и близких... Мудрый и умилительный обычай 
Святой Руси... В это время наши родные женщины-богомолочки бросились по разным 
концам кладбища, к родным могилкам, и кое-где послышался жалобный плач... Потом 

мы пошли с пением молитв по полям. Что это были за горячие молитвы! Я и сейчас 
не могу удержаться от слез жалости и умиления к этим Божьим детям... И не раз 
на 
полях приходили мне такие мысли: "Господи! Ты не можешь не услышать этих бедных 

чад Твоих! За эту веру их, за слезы Ты дашь им, что нужно им! Дашь! Дашь!" - 
почти требовало чуда сердце мое.