это 
воспринималось как акция, направленная против них, усиливая в их сознании 
антирусские настроения. Эти настроения усиливались живущей в душах многих 
евреев 
хилиастической утопией (хилиазм - золотой век, тысячелетнее царство святых на 
земле), смешанной с представлением о конце света. Еще русский мыслитель С. Н. 
Булгаков отмечал, что путаница из эсхатологических и хилиастических планов 
придает апокалиптике (ожиданию конца света) "специфический характер, благодаря 
которому она сыграла такую роковую роль в истории иудейского народа, притупляя 
в 
нем чувство действительности, исторического реализма, ослепляя утопиями, 
развивая в нем религиозный авантюризм, стремление к вымогательству чуда".
   Еврейство стало одной из самых активных сил по разрушению ценностей русской 
цивилизации. С понятием "русский царь" оно не связывало никаких чувств, кроме 
ненависти. И не случайно, что представители именно этой популяции "малого 
народа" были организаторами и исполнителями злодейского убийства Царской Семьи. 

Евреи составляли около половины так называемых революционеров и подавляющую 
часть руководителей разных подрывных антирусских организаций.
   Среди других противников русской цивилизации евреи были меньше всего 
"закомплексованы". Если для русских интеллигентов, лишенных национального 
сознания, существовали генетически границы добра и зла, то для многих евреев 
таких границ по отношению к России и ее народу практически не было. Россия для 
них была то же самое, что для испанцев империя инков или для англичан Африка - 
отсталая страна, населенная темным народом, которую необходимо было 
цивилизовать 
в западном духе.
   Коммунистическая утопия, сторонниками претворения которой были многие евреи, 

ближе и яснее всего воспринималась еврейским национальным сознанием, склонным к 

таким утопиям "ожидания чуда". Не сомневаюсь, что большая часть евреев 
совершенно искренне вкладывала в претворение этой утопии все национальные 
склонности и способности, а когда убедилась в ее неосуществимости, стала 
объяснять это отсталостью русского народа.
   Какие бы силы ни противостояли русской цивилизации, все они были рождены или 

инициированы на Западе. Нажим на Россию был естественным проявлением развития 
западной цивилизации, которая смотрела на нашу страну глазами голодного хищника.
 
Этот образ зверя, нависшего над Русью, постоянно тревожит сознание русского 
человека с XV-XVI вв., выражаясь в разных литературных произведениях.
   Западной экспансии в России противостоял прежде всего простой народ (в 
основном крестьянство) и часть священства и купечества. Среди правящего слоя и 
образованного общества убежденных защитников ценностей русской цивилизации было 

сравнительно мало. Но все же многие из них не торопились с разрушением 
отечественной самобытности, так как интуитивно понимали, что это разрушение 
пагубно для Российского государства, от которого зависело их благополучие. 
Большая часть правящего класса и образованного общества скорее мирилась, чем 
поддерживала ценности русской цивилизации.
   Охранительная идеология (подобная идеологии Бенкендорфа - Победоносцева) 
была 
неэффективна, потому что ставила своей целью "подморозить" Россию, а не 
творчески развить ее духовные начала. Эта идеология наносила России не меньший 
вред, чем деятельность ее прямых врагов, ибо останавливала развитие многих 
традиционных ценностей России, обрекая их на превращение в этнографический 
материал. Более того, представители охранительной идеологии смотрели с глубоким 

подозрением на любые проявления живой народной жизни, часто пытаясь втиснуть их 

в узкие рамки официальной церковности и примитивно понимаемого самодержавия. 
Государственные мероприятия по поддержанию "народности" нередко сводились к 
строительству церквей в русском стиле (что само по себе, конечно, было неплохо).

   Вырождение государственной охранительной идеологии в болезненное детище 
Бенкендорфа - Победоносцева происходило по мере разрушения национальных начал 
Русского государства.
   В к. XVIII - 1-й пол. XIX в. процессу разрушения ценностей русской 
цивилизации противостоит подъем духовной жизни, возрождение идеалов Святой Руси,
 
яркими выразителями которого стали святитель Тихон Задонский и старец Паисий 
Величковский, издавший по-русски "Добротолюбие".
   Именно с этого времени получает развитие оптинское старчество, ставшее одним 

из духовных центров национального возрождения России и притягивающее к себе 
Гоголя, Достоевского, Толстого.
   В сер. XIX в. духовные ценности Святой Руси находят поддержку и в среде 
некоторой части дворянской интеллигенции. Славянофилы И. В. Киреевский, А. С. 
Хомяков, К.С. Аксаков, Н. Я. Данилевский и еще целый ряд русских мыслителей