они не только не хотели приноровиться к просвещаемому ими юношеству... но даже 
явно презирали великороссов как дикарей, над всем смеялись и все порицали, что 
было непохоже на их малороссийское, а все свое выставляли и навязывали, как 
единственно хорошее".
   Эту мутную волну псевдопросвещения русской культуре удалось преодолеть 
только 
во 2-й пол. XVIII, отчасти даже н. XIX в.
   Прекрасная оценка этого "просветительства" была дана М.В. Ломоносовым, 
который из своего учения в подобной школе не смог вынести полезных знаний, 
кроме 
мертвой латинской схоластики и отчасти некоторого знания слов латинского языка. 

Ученики бежали из этих школ, ибо они были чужды и почти бесполезны. Была 
поломана традиционная система подготовки священников.
   Учителя из западнорусских земель, воспитанные в католическом или 
протестантском духе, предлагали своим ученикам прежде всего знание мертвой 
латыни, латинскую грамматику, риторику, пиитику, заучивание латинских вокабул и 

флексий, бессмысленную зубрежку. Сами учителя в этой латыни чаще всего были не 
вполне тверды и заставляли своих учеников заучивать просто варварскую 
тарабарщину. В национальном смысле это обучение носило антирусский характер, 
ибо 
все коренное и самобытное объявлялось этими учителями темнотой и невежеством. 
Обучение вопросам веры велось формально по латинским учебникам, бессмысленными 
силлогизмами, прерывалась отечественная традиция религиозного сознания как 
добротолюбия. Богословие приобретает латинский, западный характер, богословские 

диспуты ведутся на латыни, в неуклюжих, примитивных, схоластических формах. 
Главным становился не поиск истины, а выбор формы изложения, стандартных 
выражений. Язык богословия, если его сравнивать с языком богословских 
произведений Древней Руси, стал беден и примитивен.
   В общем, как справедливо отмечает Г. Флоровский, "это "школьное" богословие 
было в собственном смысле беспочвенным. Оно взошло и взросло на чужой земле... 
Точно надстройка над пустым местом... и вместо корней сваи... Богословие на 
сваях - вот итог XVIII века".
   Но это богословие не ушло без следа, его образцы в той или иной форме 
проявлялись в духовных учреждениях России и в XIX в. Беспочвенное богословие 
рождало беспочвенное духовенство, а от беспочвенного духовенства один шаг к 
атеизму и революционным представлениям.
   В рассуждениях русских священников появляются мысли и суждения, 
противоречащие православной традиции. Древняя традиция русской цивилизации, 
русского Православия, заключавшаяся в мысли, что вера без дел мертва, что 
только 
через подвижническое служение, через практическое добротолюбие можно получить 
спасение, начинает вытесняться протестантским представлением о спасении только 
верой. В этом отношении весьма характерна мысль Феофана Прокоповича, одного из 
ближайших сотрудников Петра I, что "совершается спасение верою и дела человека 
не имеют никогда совершительной силы".
   Протестантские и католические влияния сильно поколебали духовную целостность 

русского Православия. Конечно, этого бы не произошло, если бы на престоле 
царствовали истинно православные государи, но с Петра I только Елизавету, 
Николая I, Александра III и Николая II можно назвать истинно православными 
государями, верховными руководителями Русской Церкви. Все остальные были 
нетверды в Православии, некоторые в своей гордыне даже пытались его "улучшить". 

С национальной точки зрения для особы, возглавляющей Русскую Церковь, это было 
непростительно и вело к разрушению духовного ядра Православия. Екатерина II, 
например, не видела разницы между Православием и лютеранством. При Анне 
Иоанновне и Бироне гонение на Православие приобрело безобразные формы. Чем 
сильнее склонялись к Западу русские императоры, тем больше Святейший Синод 
напоминал некую канцелярию. Хотя сам принцип главенства царя в духовной жизни 
был верен, дело было не только в самом царе. Отделить Церковь от царя и 
государства значило то же, что и произвести большевистскую реформу.
   В XVIII в. в духовном сословии целенаправленно формируется слой людей, 
своего 
рода "Орден", из которого в основном формируются епископы Русской Православной 
Церкви - "Орден ученого монашества", западническое включение в Русскую Церковь. 

Как пишет Г. Флоровский: "Это "ученое монашество" возникает впервые на Юге в 
XVII в. в связи с заведением новых латинских школ. И вместе с этими школами 
переходит и на Север. От живых монастырских преданий это новое монашество 
вполне 
отрывается. Между монашеством "ученым" и монашеством монастырским не было 
взаимного понимания, и рознь между ними достигала иногда трагической остроты... 

И главный парадокс в судьбе "ученого монашества" связан с тем, что организуется 

оно под властью и верховенством обер-прокурора... Это было не только омирщение,