| |
этот свет Христов, и, поскольку он действительно обладает этим светом, народ
наш
- скажу это не обинуясь - при всей своей неграмотности духовно просвещеннее
своей интеллигенции. Но именно в этом-то центральном пункте ко всему, что
касается веры народной, интеллигенция относилась и относится с полным
непониманием и даже презрением.
Поэтому соприкосновение интеллигенции и народа есть прежде всего
столкновение
двух вер, двух религий, и влияние интеллигенции выражается прежде всего в том,
что она, разрушая народную религию, разлагает и народную душу, сдвигает ее с ее
незыблемых доселе вековых оснований. Но что же она дает взамен? Она понимает их
просветительски, т.е. прежде всего как развитие ума и обогащение знаниями.
Впрочем, за недостатком времени, возможности и, что еще важнее, образованности
у
самих просветителей эта задача заменяется догматическим изложением учений,
господствующих в данное время в данной партии (все это, конечно, под маркой
самой строгой научности), или же сообщением разрозненных знаний из разных
областей. При этом сказывается сильнейшим образом и вся наша общая
некультурность, недостаток школ, учебных пособий и прежде всего отсутствие
простой грамотности. Во всяком случае, задача просвещения в интеллигентском
смысле ставится впереди первоначального обучения, т.е. сообщения элементарных
знаний или просто грамотности. Для интеллигентских просветителей задачи эти
связываются неразрывно с политическими и партийными задачами, для которых
поверхностное просвещение есть только необходимое средство.
Все мы уже видели, как содрогнулась народная душа после прививки ей в
значительной дозе просвещения в указанном смысле, как прискорбна была ее
реакция
на эту духовную опустошенность в виде роста преступности сначала под идейным
предлогом, а потом и без этого предлога. Ошибочно думает интеллигенция, чтобы
русское просвещение и русская культура могли быть построены на атеизме как
духовном основании, с полным пренебрежением к религиозной культуре личности и с
заменой всего этого простым сообщением знаний. Человеческая личность не есть
только интеллект, но, прежде всего, воля, характер, и пренебрежение этим
жестоко
мстит за себя. Разрушение в народе вековых религиозно-нравственных устоев
освобождает в нем темные стихии, которых так много в русской истории, глубоко
отравленной злой татарщиной и инстинктами кочевников-завоевателей. В
исторической душе русского народа всегда боролись заветы обители прп. Сергия и
Запорожской Сечи или вольницы, наполнявшей полки самозванцев, Разина и Пугачева.
И эти грозные, неорганизованные, стихийные силы в своем разрушительном
нигилизме
только по-видимому приближаются к революционной интеллигенции, хотя они и
принимаются ею за революционизм в собственном ее духе; на самом деле они очень
старого происхождения, значительно старше самой интеллигенции. Они с трудом
преодолевались русской государственностью, полагавшей им внешние границы,
сковывавшей их, но они не были ею вполне побеждены. Интеллигентское
просветительство одной стороной своего влияния пробуждает эти дремавшие
инстинкты и возвращает Россию к хаотическому состоянию, ее обессиливающему и с
такими трудностями и жертвами преодолевавшемуся ею в истории. Таковы уроки
последних лет, мораль революции в народе.
Отсюда понятны основные причины глубокой духовной распри, раздирающей Россию
в новейшее время, раскол ее как бы на две несоединимые половины, на правый и
левый блок. Разделение на партии, основанное на различиях политических мнений,
социальных положений, имущественных интересов, есть обычное и
общераспространенное явление в странах с народным представительством и, в
известном смысле, есть неизбежное зло, но это разделение нигде не проникает так
глубоко, не нарушает в такой степени духовного и культурного единства нации,
как
в России. Даже социалистические партии Западной Европы, наиболее выделяющие
себя
из общего состава "буржуазного" общества, фактически остаются его органическими
членами, не разрушают цельности культуры. Наше же различение правых и левых
отличается тем, что оно имеет предметом своим не только разницу политических
идеалов, но и, в подавляющем большинстве, разницу мировоззрений или вер. Если
искать более точного исторического уподобления в истории Западной Европы, то
оно
гораздо больше походит на разделение католиков и протестантов с последовавшими
отсюда религиозными войнами в эпоху Реформации, нежели на теперешние
политические партии. Достаточно разложить на основные духовные элементы этот
правый и левый блок, чтобы это увидеть. Для тех, кому дорого было сокровище
народной веры и кто чувствовал себя призванным его охранять, - прежде всего,
для
|
|
