отправились на Соловки. Там Пафнутий Суздальский, Андрониковский архим. 
Феодосии 
и кн. Василий Темкин угрозами, ласками и деньгами принудили к лжесвидетельству 
против свт. Филиппа некоторых монахов и, взяв их с собой, поспешили назад. В 
числе лжесвидетелей, к стыду обители, оказался игум. Паисий, ученик св. 
митрополита, прельстившийся обещанием ему епископской кафедры.
   Состоялся "суд". Царь пытался защитить святителя, но вынужден был 
согласиться 
с "соборным" мнением о виновности митрополита. Причем, зная по опыту, что 
убедить царя в политической неблагонадежности Филиппа нельзя, заговорщики 
подготовили обвинения, касающиеся жизни святителя на Соловках еще в бытность 
его 
тамошним настоятелем, и это, похоже, сбило с толку Иоанна IV.
   В день праздника Архистратига Михаила в 1568 свт. Филипп был сведен с 
кафедры 
митрополита и отправлен "на покой" в московский монастырь Николы Старого, где 
на 
его содержание царь приказал выделять из казны по четыре алтына в день. Но 
враги 
святого на этом не остановились, добившись удаления ненавистного старца в 
Тверской Отрочь монастырь, подальше от столицы. До этих пор история 
взаимоотношений Грозного царя с митр. Филиппом очень напоминают отношения царя 
Алексея Михайловича с его "собинным" другом - патриархом Никоном, также 
оклеветанным и сосланным.
   Однако торжество злоумышленников длилось недолго. В декабре 1569 царь с 
опричной дружиной двинулся в Новгород для того, чтобы лично возглавить 
следствие 
по делу об измене и покровительстве местных властей еретикам-"жидовствующим". В 

ходе этого расследования могли вскрыться связи новгородских изменников, среди 
которых видное место занимал архиеп. Пимен, с московской боярской группой, 
замешанной в деле устранения свт. Филиппа с митрополии. В этих условиях 
опальный 
митрополит становился опаснейшим свидетелем.
   Его решили убрать и едва успели это сделать, так как царь уже подходил к 
Твери. Он послал к Филиппу своего доверенного опричника Малюту Скуратова за 
святительским благословением на поход и, надо думать, за пояснениями, которые 
могли пролить свет на "новгородское дело". Но Малюта уже не застал святителя в 
живых. Он смог лишь отдать ему последний долг, присутствуя при погребении, и 
тут 
же уехал с докладом к царю.
   Иоанн, чрезвычайно щепетильный во всех делах, касавшихся душеспасения, 
заносил имена всех казненных в специальные синодики, которые рассылались затем 
по монастырям для вечного поминовения "за упокой души". Списки эти (являющиеся, 

кстати, единственным достоверным документом, позволяющим судить о размахе 
репрессий) поражают своей подробностью и добросовестностью. Имени свт. Филиппа 
в 
них нет. Нет по той простой причине, что никогда никакого приказа казнить 
митрополита царь не давал. Эта широко распространенная версия при ближайшем 
рассмотрении оказывается заурядной выдумкой, как, впрочем, и многие другие 
"свидетельства" о "зверствах" Грозного царя.
   Опасения заговорщиков оправдались. Грозный все понял, и лишь его всегдашнее 
стремление ограничиться минимально возможным наказанием спасло жизнь многим из 
них. Вот что пишут об этом Четьи-Минеи (за январь, в день памяти св. Филиппа):
   "Царь положил свою грозную опалу на всех виновников и пособников его 
(митрополита) казни. Несчастный архиепископ Новгородский Пимен, по низложении с 

престола, был отправлен в заключение в Веневский Никольский монастырь и жил там 

под вечным страхом смерти, а Филофей Рязанский был лишен архиерейства. Не 
остался забытым и суровый пристав святого - Стефан Кобылин: его постригли 
против 
води в монахи и заключили в Спасо-Каменный монастырь на острове Кубенском. Но 
главным образом гнев царский постиг Соловецкий монастырь.
   Честолюбивый игумен Паисий, вместо обещанного ему епископства, был сослан на 

Валаам, монах Зосима и еще девять иноков, клеветавших на митрополита, были 
также 
разосланы по разным монастырям, и многие из них на пути к местам ссылки умерли 
от тяжких болезней. Как бы в наказание всей братии разгневанный царь прислал в 
Соловки чужого постриженника - Варлаама, монаха Кирилло-Белозерского монастыря, 

для управления монастырем в звании строителя. И только под конец дней своих он 
вернул свое благоволение обители, жалуя ее большими денежными вкладами и вещами 

для поминовения опальных и пострадавших от его гнева соловецких монахов и 
новгородцев".
   Во время новгородского расследования царь оставался верен привычке поверять 
свои поступки советом людей опытных в духовной жизни, имевших славу святых,