ночь накануне Родительской (поминальной) субботы, тот увидит тени не только 
усопших, но и тех, кому суждено умереть в продолжение года.
   5. В отдаленные века язычества молниям придавался мифический образ червя, 
гусеницы, а ветрам - птицы; душа человеческая роднилась с теми и другими 
стихийными явлениями и, расставаясь с телом, могла принимать те же образы, 
какие 
давались грозовому пламени и дующим ветрам. К этому воззрению примыкала 
следующая мысль: после кончины человека душа его начинала новую жизнь; кроме 
естественного рождения, когда человек являлся на свет с живою душою, эта 
последняя в таинственную минуту его смерти как бы снова, в другой раз 
нарождалась к иной жизни - замогильной. Оставив телесную оболочку, она 
воплощалась в новую форму; с нею, по мнению наблюдательного, но младенчески 
неразвитого язычника, должна была совершаться та же метаморфоза, какая 
замечается в живом царстве. Фантазия воспользовалась двумя наглядными 
сравнениями: уже раз рожденная гусеница (червяк), умирая, вновь воскресает в 
виде легкокрылой бабочки (мотылька) или другого крылатого насекомого; птица 
рождается первоначально в форме яйца, потом, как бы нарождаясь вторично, 
вылупливается из него цыпленком. Это обстоятельство послужило поводом, почему 
птица названа в санскрите дважды рожденною; тот же взгляд встречаем и в наших 
народных загадках: "Дважды рождается, один раз умирает"; "Два раза родился, ни 
разу не крестился, а черт его боится" (петух). Младенца же народная загадка 
называет метафорически яйцом... И птица, и бабочка, и вообще крылатые насекомые,
 
образующиеся из личинок (муха, сверчок, пчела и пр.), дали свои образы для 
олицетворения души человеческой. Некоторые из славянских племен считают 
светящихся червячков душами кающихся грешников, а чехи принимают червяка, 
который точит стены деревянного дома, за душу покойного предка. Это - 
любопытные 
отголоски того старинного верования, по которому низведенная с неба, пламенная 
душа обитала в теле человеческом светящимся червем или личинкою, а в минуту 
смерти вылетала оттуда как легкокрылая бабочка из кокона...
   6. Народный язык и предания говорят о душах как о существах летающих, 
крылатых. По мнению крестьян, душа усопшего, после разлуки своей с телом, до 
шести недель остается под родною кровлею, пьет, ест, прислушивается к 
изъявлениям печали своих друзей и родичей и потом улетает на тот свет.
   Наравне с другими индоевропейскими народами, славяне сохранили много 
трогательных рассказов о превращении усопших в легкокрылых птиц, в виде которых 

они навещают своих родичей.
   7. Понимая душу как пламя и ветер, наши предки должны были сроднить ее со 
стихийными существами, населяющими небо и воздух. Толпы стихийных духов, 
олицетворяющих небесные лучи, молнии и ветры, ничем не отличались от отцов, 
предков, то есть от усопших родителей и дедов".
   В представлениях древних славян душа отдельного человека есть выражение 
божества и связана с ним бесконечной цепью поколений предков-родичей. Особым 
божеством наших предков были Род и рожаницы, олицетворявшие рождающие начала, 
поколения предков, родоначальником которых русские люди считали светоносное 
божество Дажьбога. Души многих поколений предков связаны с душой божества и 
поэтому каждый живущий человек несет в своей душе частицу божественного. В 
земной жизни эти характеристики божества воплощены в благо, добро и красоту. 
Поэтому древнерусский человек поклонялся не только божеству, но и предкам, и 
добрым началам жизни.
   По свидетельству Прокопия Кесарийского, древние славяне не признавали судьбу 

и ее силу над человеком, а верили "в единого Бога, творца молний, владыку над 
всем". Чтобы спасти себя от смерти и болезни, они приносили "Богу жертву за 
свою 
душу".
   Древние славянские язычники верили в особое покровительство божеств над 
славянским родом. Геродот (V в. до н. э.) пересказывает скифскую (сколотскую) 
легенду о первом жителе Юго-Восточной Европы Таргитае, которому божество 
подарило с неба плуг для обработки земли, ярмо для скота, секиру для войны и 
чашу для еды. Эти священные предметы скифские цари тщательно охраняли и с 
благоговением почитали их, принося небесному покровителю богатые жертвы.
   Древнерусские языческие философские представления о мироздании рисуют такую 
картину: земля держится на воде, вода на камне, камень на четырех китах, киты 
на 
огненной реке, та на вселенском огне, огонь на "железном дубе, посаженном 
прежде 
всего другого, а все корни его опираются на Божью силу".
   Дуб, именуемый по-разному: мировое дерево, центр мира, мировая ось, стоит на 

камне Алатыръ... Ветви этого дуба достигают небес, корни - преисподней. Место, 
где растет мировое дерево, у русских язычников называлось Ирье (Ирий). 
Считалось, что оно находится на востоке по ту сторону облаков у самого моря. Из 

Ирья приходит солнце, туда же в вечные лета уходят души умерших.
   Хранителями философских знаний в языческую пору были жрецы, волхвы, народные 

поэты-сказители. Сведения об одном из них - Бояне - сохранила память народа.