там кормили.
   В некоторых местах сохранялось определенное устойчивое распределение мест в 
застолье между членами семьи. Так, П. Пешков, сын крестьянина из Усть-Вельской 
вол. Вельского у. Вологодской губ., описал в 1899 следующий постоянный порядок 
размещения семьи за едой: большак садится на угол стола по мужской лавке (т.е. 
стоящей вдоль досок пола, женская - поперек); большуха, которая подает кушанья, 

садится на стуле или на скамье у угла, направленного к середине избы и к печке; 

молодуха - на углу, "накрест" с большаком; молодой мужик или парень - на углу 
"в 
сутках", т.е. на почетном месте под иконами. Мальчики сидели за едой между 
мужиками вдоль стола, а девочки - между молодухой и отцом; девка молодая, если 
в 
семье было много детей, садилась на скамейке с матерью, если же детей не было - 

рядом с молодухой. Это же описание позволяет нам представить себе, что видели 
сидящие за столом. "В переднем углу - большая божница, на ней - большая икона 
"Троеручицы", писанная на дереве в Шенкурском женском монастыре, где живут в 
монахинях сестра и дочь Андрея Семеновича (хозяина. - М.Г.). В простенках - 
картины: 1) Сотворение мира и жизнь первых людей - тоже из Шенкурска; 2) Два 
портрета - царя и царицы, литографии чьей - не упомню. Картины царя и царицы 
сверху украшены большими крыльями, в виде орла".
   Перед едой все молились. Молитва начиналась по почину хозяина. Во время 
обеда 
было принято молчать либо же вести серьезные разговоры. Старики не позволяли 
молодым смеяться за обедом. Из Галичского у. Костромской губ. корреспондент В. 
Решеткин даже писал, что пустословие и смех во время еды "строго преследуются" 
стариками. Детям говорили: "Што гогочешь? Ты гогочешь, а в ложку-то тебе бес 
кастит!"
   За столом полагалось сидеть смирно, не болтать ногами. Распространено было 
представление, что болтающий ногами качает на них черта. Детям в этом случае 
говорили: "Али беса на ногу посадил, да качаешь?" Существовало в народе 
убеждение: если за столом бранятся, то ангел Господень отходит от стола и 
начинает горько плакать, а на его место является дьявол и радуется.
   За едой проявляется особое отношение к хлебу. Хлеб - дар Господень, "хлеб 
наш 
насущный даждь нам днесь". Сорить крошками хлеба считается грехом. Тщательно 
следили, чтобы крошки не упали на пол, не были растоптаны, поэтому кусок 
старались разламывать над чашкой. Упавшие на стол крошки собирали и съедали. 
Нередко неосведомленные люди оценивают такие поступки как проявление ненужной 
скупости или застарелую привычку бедняка. На самом деле основа этих норм 
народной этики - чисто духовная: отношение к хлебу как к святыне. "Крестьянка 
никогда не скажет "делать хлебы", а всегда - "творить хлебы"; самое действие 
это 
совершается постоянно с молитвою, как священнодействие", - писал А. Балов.
   Корни такого отношения, несомненно, - в евхаристическом значении хлеба: в 
алтаре во время Литургической службы хлеб и вино претворяются в Тело и Кровь 
Христовы. Народное понимание связи между восприятием обычного обеденного стола 
как престола в алтаре и святости хлеба вошло в пословицу, зафиксированную В.И. 
Далем: "Хлеб на стол, так стол престол; а хлеба ни куска - так и стол доска".
   Есть полагалось чинно, не спеша. Как бы ни проголодался человек, он не 
должен 
был поглощать пищу торопливо, с жадностью. Раньше хозяина никто не начинал есть 

ни одно из подаваемых блюд. Прежде чем приступить к новому кушанью, осеняли 
себя 
крестным знамением (особенно перед мясным блюдом). Принято было часто класть на 

стол ложку - есть непрерывно, не кладя ложки, считалось неуместным нарушением 
степенного поведения за столом. Есть в шапке и даже просто сидеть за столом в 
шапке - считалось грехом. Грешно также макать кусок хлеба в солонку. В 
объяснение этой нормы поведения ссылались на Евангелие: Иуда во время Тайной 
Вечери "обмочил руку в солило, тогда по руке вошел в него сатана". Другие 
объясняли этот запрет ближе к Евангельскому тексту: нельзя макать, потому что 
это было сделано Христом с нечестивым Иудою. И в этой черте поведения 
проступает 
в народном сознании связь между трапезой за своим домашним столом и Тайной 
Вечерей Спасителя. Заканчивался обед, как и начинался - молитвою. 
   М.М. Громыко
   
   ТРАПЕЗНИКОВ Вадим Александрович (15/28.11.1905-1994), русский ученый в 
области электромашиностроения, автоматики, процессов управления и экономики 
научно-технического прогресса, автор ряда мировых открытий в этих областях.
   
   ТРЕБНИК, богослужебная книга, заключающая в себе чино-последования Св. 
Таинств (кроме Таинств св. Причащения и Священства) и других треб - чин 
отпевания и погребения усопших, чин освящения воды, молитвы по рождении 
младенца, при наречении младенца и воцерковлении его и др.