оканчивают жатву ржи. До Спаса (6 августа) в Малороссии и Белоруссии обжинаются 

почти все хозяева, и окончившие полевые работы своими силами, без посторонней 
подмоги, несут ржаные венки в церковь, где они и освящаются вместе с плодами. 
Такими, окропленными св. водой зернами обыкновенно засевают озимые поля. В 
старину народ справлял конец жатвы мирским складчинным пиром, на который 
заранее 
пекли пироги и варили пиво. Конец полевых работ заключался обыкновенно в 
Малороссии "толокой", которая у великороссов носит название "помочи". Толока 
служит отголоском совершенно исчезнувшего общинного права и обычаев, от него 
зависящих. Под этим именем разумеется добровольная помощь свободных от своих 
работ соседей, которые с готовностью и охотой идут на подмогу тем, кто, владея 
избытком пахотной земли, не в состоянии управиться своими средствами и даже 
наймом убрать спелый хлеб. Во времена крепостного права - "паньщины" - помещики 

принуждали своих холопов к таким работам, но в Великороссии крестьяне всегда 
шли 
"на помочь" добровольно, безвозмездно, за одно лишь обильное угощенье, и в один 

день кончали всю тяжелую работу, которая обставлялась из года в год неизменными 

приемами. Когда дожинами до конца, то оставляли непременно несжатыми несколько 
стеблей ржи, из которых связывали "Спасову бороду", обращенную колосьями вниз. 
Из последних выминали зерна и рассевали их между корнями сжатых колосьев с 
молитвой и надеждой на будущий урожай. Затем плели венок, надевали его на 
голову 
одной из девушек и гурьбой отправлялись к хозяину дома с поздравлениями, 
выражавшимися в особых, приноровленных к случаю песнях, чествовали хозяина 
похвалами, хвастались "бородой", обвитой золотом и серебром, обшитой красным 
шелком, объявляли, что "жито пожали, серпов не ломали", и выражали пожелание: 
"Дай Бог и на другой год жать жито и приносить венки". Хозяин, принимая венок с 

головы девушки, дарил ее деньгами, а затем начинал угощать сначала женщин, 
охотнее идущих "помогать собирать хлеба святого", а затем и парней. Хор пел: 
"Отворяй, пан, ворота, давай меду и горилки".
   В Великороссии обжинная борода и венки в XIX в. исчезли, и угощение 
"помочан" 
сопровождались другими песнями, не имеющими ничего общего с обжинным, и без 
всяких обрядовых подробностей. Ко второму Спасу поспевало и яровое и близилось 
время полного окончания жатвы, дожинок. Жали рожь все: и стар, и млад, и 
молодицы, и старые бабы, все женщины... Жницы распевали жнивные песни, большей 
частью характера веселого и шутливого, но в каждой слышалось одно желание: 
"Пожалей меня, моя мамочка, - я утомилася, болят мои рученьки и ноженьки: 
вытопи 
баньку, позови бабку; ой, я приду - утомлюся, на постельку повалюся" и т.д. 
Последний сжатый сноп получал прозвище "именинника" и пользовался особым 
почетом: его наряжали в сарафан или обвивали ситцевыми платками и с песнями 
несли на пир честной, называемый "складчинами" или "братчинами", так как 
устраивался он на собранные со всего мира деревенские деньги.
   Оконченная полевая работа с озимью и яровым радует, но вместе с тем велит 
веселиться поскорее и покороче, так как необходимо засеять озими в силу 
неоспоримого верованья, что с Успеньева дня солнышко засыпает: "озимь сей за 
три 
дня до Успенья и три после Успенья".
   Начиная с Успеньева дня, называемого в народе "Большою или Первою Пречистою",
 
в отличие от "Малой Пречистой" (8 сентября - день Рождества Пресвятой 
Богородицы), все это время в Великороссии называется "Госпожинками", 
"Оспожинками", "Спожинками" - обычное сокращение, как из слова государь - 
осударь, сударь. Отсюда произошло смешение названия праздников, посвященных 
Спасу, с "пожинками" - явлением, характеризующим время сельских работ.
   Успеньев день - "Успенщина" - более великорусский праздник, совершаемый 
здесь 
с большею торжественностью, чем в Южной и Западной Руси. Необходимо, к слову, 
указать на обилие храмов в Московской Руси, в главнейших ее городах, устроенных 

в честь и прославление Успения Пресвятой Богородицы, тогда как в Новгородчине 
на 
севере России первые по времени сооружения храмы посвящены Всемилостивому Спасу.
 
Успенский собор в Москве, сокровищница преданий и заветов царского периода 
русской истории, особенно торжественно справлял свой храмовый праздник. Цари 
являлись сюда в этот день во всем великолепии и пышности своего сана, одетыми в 

большой наряд, блиставший золотом, серебром и драгоценными камнями, в 
сопровождении бояр, облаченных в золотые ферязи.
   Такою же торжественностью сопровождалось богослужение и в Новгородском 
Софийском соборе, когда вольный город смирился пред величием Москвы, заведшей в 

нем свои обычаи. Святитель в этот день совершал омовение водою местных образов