выражению современных писателей, увеселениям, душою которых были скоморохи. 
Старинные русские писатели в своих поучениях повторяли из века в век, иногда 
даже с буквальною точностью, заимствованные ими из Византии, раздававшиеся там 
с 
первых веков христианства порицания и запрещения музыки, пения, плясок, 
переряживания в комические, сатирские или трагические лица, конных ристаний и 
иных народных увеселений, в Византии тесно связывавшихся с языческими 
преданиями, с языческими культами. Византийские взгляды переносились нашими 
духовными писателями на русские обстоятельства, лишь некоторые выражения 
византийских подлинников иногда переиначивались, пропускались или пополнялись, 
соответственно условиям русской жизни, из чего видно, что духовные наставники 
русские, несмотря на заимствования из византийской литературы, имели в виду 
действительные обстоятельства и что поучения их имели действительное отношение 
к 
русской народной жизни.
   "XI век (на Руси. - Прим. авт.), - замечает историк И.Е. Забелин, - жил еще 
полной силой народного творчества и мало сознавал, что вещая песня баяна (т.е. 
певца-гусельника) есть бесовское угодие, есть идольская служба. На это 
указывает 
даже и самое посещение кн. Святослава преподобным иноком (Феодосием) во время 
веселого песнотворства, которое было остановлено... лишь из особой любви к нему 

и продолжалось, по обычаю, в его отсутствие. Живший в том же веке, после 
Феодосия, митр. Иоанн, муж хитрый книгам и ученью, точно так же в своих 
наставлениях не мнит нарушать обычая мирского устава и запрещает только мнихам 
и 
иерейскому чину присутствовать лишь на таких пирах, где начиналось играние, 
плясание, гудение... Но то, что вначале предписывалось только иноческому и 
иерейскому чину, впоследствии стало обязательным и для всего мирского чина". 
Кирилл Туровский (XII в.) порицает "плясание еже на пиру, на свадьбах и в 
павечерницах"; Кирилл, митр. Киевский (1243 - 50) - в числе мытарств называет 
"плясание в пирах... и басни бающе сопели сатанинский". Плясание, разумеется, 
происходившее под звуки инструментальной музыки, в последнем случае, может быть,
 
сопровождалось тут же названными сопелями. В Слове Христолюбца (по рукописи XV 
в.) называются игры бесовские на пирах (и свадьбах), игры же эти суть: плясьба, 

гудьба, песни, сопели, бубны. По словам "Устава лю-дем о велицем посте" (из 
Дубенского сборника правил и поучений XVI в.), "грех есть пир сотворити с 
плясанием и смехом в постныя дни". В Домострое (XVI в.) говорится о трапезе, 
сопровождаемой звуками музыки, пляской и глумлением: "И аще начнут... 
смехотворение и всякое глумление или гусли, и всякое гудение, и плясание, и 
плескание, и всякие игры бесовские, тогда якож дым отгонит пчелы, також отыдут 
Ангели Божия от тоя трапезы и смрадные бесы предстанут". О пировании Иоанна 
Грозного со скоморохами говорит князь Курбский: "Упившись начал (царь Иоанн) со 

скоморохами в машкарах (личинах) плясать и сущие пирующие с ним". В XVII 
столетии скоморохов во время пиров царских и знатных особ стали вытеснять хоры 
духовной (и ударной) музыки, состоявшие из труб, сурн, бубнов, набатов и т.п. 
Пир у Никиты Ивановича Романова-Юрьева, шурина Иоанна Грозного, по словам 
былины, оглашался звуками труб и барабанов:
   
         А пир пошел у него на радостях,
         А в трубки трубят по-ратному,
         Барабаны бьют по-воинскому.
         
   Описание это возникло, вероятно, в позднейшее время, под впечатлением как 
царских, так и частных пиров и празднеств XVII в. Царь Алексей Михайлович в 
1674, по случаю торжественного объявления Федора Алексеевича наследником 
престола и рождения царевны Феодоры, задал большой пир; "а после кушанья 
изволил 
великий государь себя тешить всякими игры, - читаем в Дворцовых разрядах, - и 
его, великаго государя, тешили и в арганы играли, а играл в арганы немчин, и в 
сурны, и в трубы трубили, и в суренки играли, и по накрам, и по литаврам били 
во 
все".
   Впрочем, об игре скоморохов на пирах, в особенности частных лиц, и в XVII в. 

имеем разные свидетельства. Маскевич в дневнике своем (под 1611) пишет, что на 
московских вечеринках появляются шуты ("блазни"), которые тешат присутствующих 
русскими плясками, кривляниями и песнями, большею частью весьма бесстыдными; 
иногда же приказывают играть на лирах, под звуки которых играющие припевают. "В 

домах, особенно во время своих пиршеств, русские любят музыку", - писал Олеарий,
 
посетивший Россию в 1630-х. Тот же автор упоминает о двух русских музыкантах-
певцах-плясунах, т.е. скоморохах, которые забавляли своим искусством прибывших 
в 
Ладогу послов за их обедом. В "Притче о старом муже и молодой девице" (XVII в.)