святочных посиделок.
   "Собственно ряженье для ряда районов явилось основной чертой, выделяющей 
святочные вечерки из зимних (в особенности это характерно для средней России и 
Поволжья, хотя и русский Север в известной мере характеризуется этим)", - писал 

В.И. Чичеров. По нашим материалам, это положение может быть распространено на 
всю территорию расселения русских. Наряжались животными и птицами, бытовыми 
типами и персонажами социальной сатиры, цыганами, свадебными чинами, стариками 
и 
старухами, скоморохами, калеками, разбойниками и полицейскими, женщины - 
мужчинами, а мужчины - женщинами. Ряженье сливалось с игрой и представлением. 
Традиции народной карнавальной культуры проявлялись уже при подготовке к 
святочным увеселениям, когда молодежь собиралась, чтобы делать костюмы и маски. 

Общие принципы изготовления непременных атрибутов привычных образов повторялись 

в разных районах, но местная специфика и индивидуальное творчество накладывали 
свой отпечаток в деталях. Вывороченная шуба и голова, обернутая овчиной, - 
постоянные части костюма "медведя". "Вожак" прикреплял льняную бороду, спускал 
волосы на глаза и надевал коробку на шею. Нелегко было носить костюм "журавля": 

вывороченная шуба набрасывалась так, чтобы рукав торчал на макушке, в него 
продергивалась кочерга, служившая головой и клювом, а спину надо было выгибать, 

подражая птице. При этом журавль выделывал смешные коленца.
   В иных местах в это же время готовились и к представлениям кукольного театра 

- делали "Микиту" и "Хавронью". Из тряпок сворачивали две большие куклы, 
разрисовывали им углем глаза, брови, рот и нос, одевали в зипуны. На Хавронью 
повязывали красный платок, на Никиту надевали шапку. На святочных посиделках 
"какой-нибудь искусный парень берет эти куклы в руки, ложится на пол, 
накрывается так, чтобы его не было видно, и начинают Микита и Хавронья 
выделывать такие штуки, что не только молодые, старые со смеху умрут". Куклы 
кланялись, дрались, обнимались, целовались.
   В Карачевском у. Орловской губ. самодельные маски, бороды из льна и "разные 
шутовские" костюмы тоже начинали готовить заранее. В ход шли "худые зипуны и 
полушубки, поддевки". "Кобылу" в Пятницкой и других волостях делали целиком из 
соломы и носили ее не два, а четыре парня. Разъезжавший на кобыле мальчик-
подросток гримировался горбатым старичком с "предлинной" бородой. Медведя в 
этих 
местах водил на веревке цыган или солдат.
   В Тюменском у. "конь" делался иначе: к чучелу конской головы привязывали 
множество колокольчиков и разноцветных лент; вместо туловища прикрепляли к 
голове белую простыню, в которую заворачивался парень, исполнявший роль лошади.
   Своеобразием ряжения отличалась вся связанная с "лошадью" группа в 
Сольвычегодском уезде. На голову одного из двух исполнителей роли коня 
укладывали прялку таким образом, что лопасть ложилась вдоль, по спине, а копыл 
- 
на затылок и темя, выступая надо лбом и придавая некоторое сходство с лошадиной 

головой. Вывернутый полушубок закрывал лопасть прялки на спине, на лицо 
надевалась маска, на шею - хомут, набрасывались узда и шлея. Второй исполнитель,
 
тоже закутанный в вывороченный тулуп и в маске, стоял сзади первого и 
соединялся 
с ним палкой, лежавшей на плечах. На палку усаживался верхом парень, одетый 
старухой (сарафан и платок), в соответствующей маске. А впереди "лошади" шел 
четвертый участник - вожак, одетый в два сшитых вместе полушубка (мехом вверх) 
и 
с двумя масками - "одна - на лице, другая - на затылке".
   В таком виде группа вступала в избу, где проходили посиделки. Надо сказать, 
что святочные посиделки-игрища организовывались здесь путем братчины, то есть 
складчины, в течение трех первых дней Рождества, на Новый год и Крещение; но 
наряжались только в первые три дня Рождества. В избе "бабе" подавали в руки 
зажженную свечу, с которой она "ехала" по избе, приветствуя хозяев и пугая 
девушек. Затем "лошадь" и вожак пускались в пляс, а "старуха" при этом с трудом 

удерживала равновесие, придавая комедийность и остроту всему зрелищу. Закончив 
свое представление, группа направлялась к хозяевам с вопросом: "Пригласите ли 
завтра потанцевать с вами?" Владельцы избы отвечали: "Милости просим, 
приходите!"
   В Сольвычегодском уезде в к. XIX в. широко использовались маски из папье-
маше, покупавшиеся в Устюге, но молодежь, готовясь к святочным посиделкам, 
изготовляла и традиционные самоделки. Это относится прежде всего к "чучеле", 
которую "носили по игрищам". Огромную куклу выдалбливали из бревна, лицо 
раскрашивали красками. Одевали ее в сарафан, кофту и "бабью морхатку", на ноги 
- 
катаники (валенки). "Чучела" была даже снабжена волосами - на затылке, под 
головным убором, закреплялся лошадиный хвост. Там же, под лентами головного 
убора, подвешивали колокольчик, к язычку которого привязывалась веревочка. Эту