распознаватели мыслей,  объявим  такого  человека  соответствующим  нашим 
ожиданиям, но только не  раскрывая  места  нашего  пребывания,  поскольку 
самой мысли в союзе с твердой  волей  читателя  будет  достаточно,  чтобы 
сделать нас известными ему, а его нам".                                  
     Общественное мнение было захвачено этим таинственным  манифестом,  и 
если кто-нибудь открыто спрашивал о том, кто такие братья  розенкрейцеры, 
некий   незнакомец   отводил   его   в   сторону   и      сурово говорил: 
"Предопределенные к преобразованию, которое  скоро  должно   произойти во 
всей вселенной, розенкрейцеры являются хранителями высшей мудрости, и как 
непоколебимые обладатели всех даров Природы, они с удовольствием  раздают 
их. Где бы они, ни оказались, они знают все, что происходит  в  остальном 
мире лучше, чем если бы они присутствовали там; они выше голода и  жажды, 
не имеют возраста и не боятся  болезней.  Они  могут  командовать  самыми 
могучими духами и гениями. Бог покрывает их облаком,  чтобы  защитить  от 
врагов и, если они не желают этого, их нельзя увидеть, даже  имея  зрение 
орла. Их общие собрания происходят в пирамидах Египта;  но,  как  некогда 
скала исторгла источник Моисея, эти пирамиды отправились с ними в пустыню 
и последуют за ними до тех пор, пока они не войдут в землю обетованную". 
       .                                                                 
     ГЛАВА VI ПРЕСЛЕДОВАНИЯ МАГОВ                                        
                                                                         
     Греческий   автор   аллегорической   "Таблицы       Кебета" приводит 
удивительное заключение: "Есть лишь одно добро, которого следует  желать: 
это  мудрость,  и  есть  лишь  одно  зло,  которого  надо    бояться: это 
сумасшествие". Моральное зло -  действительно  болезнь,   преступление и, 
буквально, мания. Отец Илларион Тиссо заслужил наши  сердечные  симпатии, 
когда в своем экстравагантном памфлете провозгласил, что вместо наказания 
уголовных преступников мы должны окружить их нашим попечением  и  лечить, 
но тем не менее, разум довлеет к протесту  против  чрезмерно  милосердных 
толкований преступления, лоследствием которых было бы разрушение  санкций 
морали и разоружение права. Мы уподобляем манию отравлению и,  видя,  что 
последнее почти всегда  является  волевым  актом,  мы  одобряем  мудрость 
судей, которые наказывают проступки и преступления, совершенные в  пьяном 
виде, не считая извинительной  добровольную  утрату  разума.  Может  быть 
придет день, когда это самонаведенное условие будет считаться  отягчающим 
обстоятельством, и когда мыслящее существо своим действием поставит  себя 
вне разума, оно найдет себя также за пределами ограды права. Не  является 
ли право разумом человечества? Горе тому, кто опьянел, произошло  ли  это 
от вина,  гордыни,  ненависти  или  даже  любви.  Он  становится  слепой, 
несправедливой игрушкой обстоятельств, он  оказывается  ходячим   бичом и 
живым роком; он может убивать  или  насиловать;  он  разнузданный  дурак, 
будем именовать его так. Общество имеет право на самозащиту;  это  более, 
чем право - это обязанность.                                             
     Эти рассуждения вызваны  преследованиями  магов,  о  которых  пойдет 
речь. Церковь и общество часто обвиняли в убийстве дураков. Мы  отметили, 
что колдуны были дураками, но их глупость была  глупостью  извращенности. 
Если некоторые невинные, но больные люди среди  них  преследовались,  это 
было несчастьем, за которое ни церковь, ни общество  отвечать  не  могут. 
Каждый человек, осужденный по законам своей страны и  юридическим  формам 
своего времени, осужден справедливо; его возможная невинность находится в 
руках Бога; перед людьми он есть и должен оставаться виновным.           
     - В замечательном романе  "Бесовский  шабаш"  Людвиг  Тик  описывает 
святую женщину, бедное старое создание, изнуренное истощением,  умственно 
ослабленную постами и молитвами, которая,  полная  ужаса  к   колдунам, в 
избытке смирения обвинила себя во всех преступлениях, уверовала в то, что 
она ведьма, созналась в этом и была сожжена заживо.  Что  доказывает  эта 
история, если она истинна? Не более, чем возможность судебной ошибки.  Но 
если такие ошибки возможны в  действительности,  их  не  должно   быть по 
справедливости, ибо к  чему  пришло  бы  тогда  человеческое  правосудие? 
Сократ,  осужденный  к  смерти,  мог  бежать  и  его    собственные судьи 
обеспечили бы ему надлежащие средства, но он уважал законы и потому решил 
умереть.                                                                 
     В суровости приговоров надо считать  виновными  законы,  а  не  суды 
средневековья. Был  ли  Жиль  де  Лаваль,  о  преступлениях  и  наказании 
которого мы рассказывали, осужден несправедливо и  не  следовало  ли  его 
простить, как дурака?  Были  таковыми  те  страшные  слабоумные,  которые 
составляли любовные напитки из жира младенцев. Более того,  Черная  Магия 
явилась общей манией той несчастной эпохи. Из-за постоянной  обращенности 
к вопросам колдовства сами судьи иногда оканчивали тем, что считали  себя 
причастными к тем же преступлениям. Бедствие становилось эпидемическим, и 
наказания, казалось, увеличивали число виновных.                         
     Демонографы  вроде   Деланкра,   Дельрио,   Шпренгера,     Бо-дэна и 
Торребланка  сообщают  о  многих  преследованиях,  детали   которых равно 
утомительны и возбуждающи. Осужденные^ в основном, являлись галлюцинатами 
и идиотами, но  они  были  больны  своим  идиотизмом  и  опасны  в  своих 
галлюцинациях. Сексуальная патология, жадность и  нена-,  висть  являлись 
главными причинами расстройства их рассудка. Они были  способны  на  все. 
Шпренгер говорит, что колдуньи заключали  союз  с  повивальными  бабками, 
чтобы получать трупы новорожденных. Бабки убивали этих невинных  в  самый 
момент их рождения, вставляя  длинные  иглы  в  мозг.  Младенец  считался