| |
мертворожденным и, как таковой,- погребался. На следующую ночь колдуньи
извлекали из земли тело, помещали его в кастрюлю с наркотическими и
ядовитыми травами, после чего дистиллировали этот человеческий желатин.
Жидкость исполняла роль эликсира долголетия, а твердые части, смешанные с
сажей и салом черной кошки, использовалась в качестве магических мазей.
Желудок содрогается от тошноты из-за этих ужасающих откровений, и
сострадание подавляется гневом; но когда рассматриваешь сами судебные
процессы, видишь легковерие и жестокость судей, ложные обещания милости
для получения признаний, страшные мучения и, наконец, публичную казнь, со
смехотворными обращениями духовенства, которое умоляет светские власти-о
милости к осужденным на смерть. Среди всего этого хаоса заключаешь, что
одна религия остается святой, а все человеческие существа в равной
степени или идиоты, или негодяи.
В 1598 году Пьер Опти, священник из Лимузэна, был сожжен заживо за
смешное признание, полученное от него под пытками. В 1599 году женщина по
имени Антид Колла была сожжена в Доле, потому что в ее сексуальном
поведении было нечто ненормальное, что рассматривалось как свидетельство
ее сношений с Сатаной. Неоднократно пытаемая бичами, внимательно
исследованная врачами и судьями, ошеломленная позором и страданиями
несчастная женщина призналась во всем, что могло бы положить конец этому.
Анри Боге, судья Сен-Клода, сообщал, что он осудил женщину на мучения,
как колдунью, потому что имелся кусок, выпавший из креста, прикрепленного
к ее четкам; это было достаточным свидетельством колдовства для такого
жестокого маньяка. Ребенок двенадцати лет, представший перед
инквизиторами, обвинил своего отца в том, что тот брал его на шабаш. Отец
умер в тюрьме; было предложено сжечь мальчика, но этому противостоял
Боге, наделенный добродетелью милосердия. Тридцатитрехлетняя Роллан де
Вер-нуа была заключена в такую холодную башню, что обещала признать себя
виновной в магии, если ей будет разрешено пройти возле огня. Когда она
почувствовала его тепло, она впала в страшные конвульсии, сопровождаемые
лихорадочным безумием. На этом основании ее подвергли пыткам и, когда она
сделала все требовавшиеся признания, приговорена к сожжению. Буря
разметала костер и погасила огонь, и все же Боге радовался произнесенному
им приговору, поскольку она, которую, казалось, защищали небеса, на самом
деле поддерживалась дьяволом. Тот же судья сжег Пьера Годийона и Пьера ле
Гро за то, что они путешествовали ночью, один из них в виде зайца, другой
- в виде волка.
Но преследование, которое в начале семнадцатого века вызвало
величайший переполох, было преследованием монсеньера .Луи Гофриди,
священника из Аккуля, близ Марселя. Скандальность этого дела породила
фатальный прецедент, которому затем следовали неукоснительно. Это было
дело священников, обвиняющих священника. Константин сказал, что если он
найдет священника, обесчещенного своим обращением к постыдному греху, то
он покроет его своим пурпуром, что было прекрасным королевским
высказыванием, так как духовенство обязано быть таким же безупречным, как
правосудие непогрешимым в глазах людской морали.
В декабре 1610 года юная женщина из Марселя совершила паломничество
к Сент-Боме в Провансе, где впала в экстаз и конвульсии. Ее звали Мадлен
де ля Палюд. Вскоре Луиза Капо, другая святоша, была арестована по той же
причине. Доминиканцы и капуцины были уверены, что в этих женщин вселился
дьявол и необходимо его изгнание. В результате Мадлен и ее подруга
представили такой спектакль, который часто возобновлялся столетием позже
во время эпидемических конвульсий. Они вопили, корчились, просили бить их
и топтать ногами. Однажды шесть человек последовательно становились на
грудь Мадлен без малейшей жалобы с ее стороны. В этом состоянии она
признавалась в самых невероятных поступках, говоря, что она отдала свои
душу и тело дьяволу, с которым она была обручена священником Гофриди.
Монахи, изгоняющие дьявола, направили в Марсель трех капуцинов для
ознакомления церковного начальства с положением дел в Сент-Боме и,
возможно для того, чтобы привести туда Гофриди и противопоставить его
предполагаемым демонам.
Более того, монахи изложили невежественные и фантастичные сообщения
двух истеричек, представляя религию так, как она понималась самими
монахами. Одержимая женщина казалась связанной с фантазиями тех, кто
изгонял из нее дьявола: это было подобно феномену столовращения и
медиумов нашего времени. Дьяволы носили имена не менее нелепые, чем имена
духов в Америке, они выступали против книгопечатания, произносили
проповеди, достойные самых пламенных и безграмотных капуцинов. При
наличии демонов, созданных по их собственному образу и подобию, отцы были
убеждены в факте одержимости и в реальности адских духов. Призраки их
больного воображения оживили сообщения двух женщин. Такова была
обстановка, когда несчастный Луи Гофриди встретился с ними.
Гофриди был во всем слишком мирской священник, приятной наружности,
слабого характера и более чем сомнительного поведения. Являясь
исповедником Мадлен де ля Палюд, он возбудил в ней неутолимую страсть,
которую ревность перевела в ненависть, что роковым образом ввергло
несчастного священника в водоворот сумасшествия, которое и привело его на
костер. Все его оправдания, оборачивались против него. Он взывал к Богу и
Иисусу Христу, Богородице и Иоанну Крестителю, но ему отвечали: "Ты
великолепно излагаешь литании шабаша. Под Господом ты понимаешь Люцифера,
|
|
