Масонские ложи

В восемнадцатом веке магия и философия, политика и религия были переплетены 
между собой настолько тесно, что определить подлинный характер тайных обществ, 
заполонивших теперь всю Европы, практически невозможно. Под лозунгом 
филантропии выступали все: короли и аристократы, горожане, рабочие и философы. 
Впрочем, большинство из них довольствовалось красивыми жестами. Равенство для 
них исчерпывалось тем, что граф и рабочий сидели бок о бок в зале собраний 
вольных каменщиков, носили одинаковые белые фартуки, пели одни и те же гимны и 
высказывали одни и те же идеи. Когда же собрание подходило к концу, граф 
возвращался к своей роскоши, а рабочий - к своей нужде.
Противостояние политических идей и классовых интересов смягчалось 
сентиментальными фразами и показной благотворительностью, не имевшей ничего 
общего с анонимным милосердием розенкрейцеров семнадцатого века. Благодеяния 
обставлялись как можно более театрально и выстраивались с расчетом возбудить 
симпатию. Представление об этих душещипательных спектаклях дает заседание ложи 
"Искренность", состоявшееся в 1782 году. На этом собрании был дан обед в честь 
братьев Монгольфье, изобретателей воздушного шара. По этому случаю масоны 
собирались также короновать молодого героя войны, Клода Тьона. На заседании 
присутствовало сто семьдесят человек обоего пола. Председатель, маркиз де 
Сесеваль, произнес прочувствованную речь об открытии братьев Монгольфье, 
неустанно намекая на то, какой великой чести сейчас удостоятся изобретатели. 
Жозеф-Мишель Монгольфье застенчиво вышел на сцену и принял венок от графине де 
Шуазель-Гуфье. В этот момент раздался рокот барабан, двери зала широко 
распахнулись, и вошли солдаты, разворачивая бело-золотые флаги Франции.
Среди этих воинов маршировал и храбрый юный Тьон, потерявший руку при взрыве 
гранаты. Он вышел на сцену, где прекрасные дамы увенчали его золотым лавровым 
венком. Вновь зазвучали барабаны и трубы. Под дружные аплодисменты мадам ла 
Контес вручила доблестному юноше медаль. Трубач еще раз дунул в трубу, и все 
гости устремились к столам, ломившимся от деликатесов. А один из членов Ложи 
прочел заранее заготовленный куплет:

Жертва судьбы и оружия,
Я не отступил под их ударами,
И в этот чарующий миг
Я  не в силах сказать ни слова без слез -
Слез, которых не проливал в страдании.

Естественно, Тьен тут же разрыдался - и все присутствующие вторили ему 
счастливыми всхлипами*.
Впрочем, не следует обвинять в подобной нелепости все тайные общества. Были и 
другие ложи, не пользовавшиеся поддержкой короля. Некоторые Мастера вели свои 
группы к революции, другие отстаивали ультракатолические идеалы. Большинство 
братств усердно ратовали за роспуск инквизиции, которая в те времена была все 
еще сильна. Оппозицию распадающейся государственной организации поддерживали в 
большей или меньшей степени масоны и мартинисты, розенкрейцеры и 
сведенборгианцы. Правда, во многих случаях эта оппозиция опять же была всего 
лишь красивым жестом, демонстрацией, не влекущей за собой никаких серьезных 
последствий. Однако со временем смешение богатых и бедных, аристократов и 
простолюдинов сыграло свою положительную роль, и пустопорожние фразы о братстве 
человечества, о равенстве в правах и обязанностях все же принесли свои плоды, 
ибо в них содержалось семя истины. Невозможно отрицать, что в совокупности 
своей тайные общества были двигателями политического прогресса и демократии, 
искренними борцами за идеал. Правда члены этих обществ были, по большей части, 
всего лишь мирными гражданами, и только внушали кое-кому страх, а реальной 
опасности практически не представляли. Их сопротивление было  пассивным - и все 
же это было сопротивление.
Страх, который они внушали властям, вскоре повлек за собой гонения. Такая 
политика породила новых мучеников и героев. В 1738 году папа Климент XII 
отлучил от церкви всех европейских масонов, а Людовик XV запретил масонство во 
Франции. Многие масоны попали в тюрьму. В 1744 году вышел еще один 
запретительный указ, несмотря на то, что принц Луи де Бурбон-Конде был Великим 
Мастером французских масонов.
Однако искоренить ложи было  невозможно. И этот факт производил впечатление на 
интеллектуалов и сеял сомнения среди духовных и светских властей.  С другой 
стороны, среди предводителей масонов встречались люди недостойные, и 
согласованным действиям мешали внутренние конфликты. Путаница и сектантство, 
царившие во Франции в предреволюционную эпоху,  сопоставимы только с хаосом 
первых столетий нашей эры. Масоны и, в особенности мартинисты разделяли 
античный идеал восхождения человека от греховности к блаженству. Принятые ими 
обряды посвящения походили на языческие. Испытания кандидатов были разработаны 
по образцу древнегреческих и древнеегипетских. Масон, подобно посвящаемому в 
Элевсинские мистерии, должен был переродиться, чтобы достичь высших сфер и тем 
самым обрести тайную мудрость.
Однако масонские инициации не следует считать всего лишь старомодными 
пережитками мертвого прошлого.  Стремление к возрождению играло в эпоху 
всеобщего упадка особую роль. Накопление мудрости на благо общества, надежда на 
лучшие времена, вера в человечество, обновление связей с Вечным - во всем этом