когда ты можешь умереть только один раз? Послушайся моего совета, и еще до 
начала всех этих мучений признай себя виновной и умри. Ты не спасешься, ибо это 
было бы чудовищным позором для старательных германских судей.
36. Когда под влиянием боли ведьма сознается, ее положение нельзя описать. Она 
не только не может спастись сама, но она также должна обвинить других, кого она 
не знает, чьи имена часто просто вкладываются в ее уста следователями или 
предлагаются палачом, или о ком она слышала как о подозреваемых и обвиняемых. 
Те в свою очередь вынуждены назвать остальных, и те еще других, и так далее; и 
что делать, видя, что этому не будет конца?
37. Судьи должны либо приостановить эти суды (и тем самым признать их 
недействительными), либо сжечь свой народ, самих себя и всех остальных, 
поскольку рано или поздно каждый будет ложно обвинен, и если он подвергнется 
пытке, то вина его будет доказана.
38. Так внезапно все те, кто сперва очень громко требует раздувать огонь, сами 
оказываются вовлеченными, ибо по неосмотрительности они не захотели увидеть, 
что их очередь настанет очень скоро. Так Небеса справедливо наказывают тех, кто 
своим ядовитым языком создал такое множество ведьм и отправил невиновных на 
костер.
39. Теперь многие мудрые и более образованные судьи открывают глаза на эти 
мерзости и действуют более медленно и осторожно.
40. Пусть судьи не отрицают, что они применяют пытку на основании простого 
доноса.
41. Когда донос становится общеизвестным, тот, на кого донесли, может либо 
попытаться бежать, либо остаться. Если они убегут, это значительная презумпция 
их вины; если они останутся — то же самое, ибо дьявол задерживает их, и они не 
могут убежать.
42. Более того, если тот, кого оклеветали таким образом, отправляется к 
следователям и спрашивает, правда ли то, о чем говорят люди, чтобы иметь 
возможность подготовиться к защите своего доброго имени, этим он доказывает 
лишь то, что его совесть нечиста.
43. Независимо от того, что он делает, он приобретает дурную славу, которая 
через год вместе с доносом является достаточным основанием для пытки.
44. То же самое происходит и с жертвами злостной клеветы: если они не требуют 
возмещения ущерба — это является доказательством их вины, если же требуют — 
клевета распространяется, подозрения возрастают и возникает дурная слава.
45. Также и те, кого вынуждают доносить под пыткой, очевидно, назовут их имена.
46. Из чего следует вывод, достойный быть записанным красными чернилами: если 
суды будут продолжаться все время, не уцелеет никто, какого бы он ни был пола, 
состояния, положения или сословия, если какой-нибудь враг или клеветник 
пожелает навлечь на него подозрение в колдовстве.

Штубб, Петер

Суд над Ш. или Штумпом (Штумпфом или Штубе) в 1589г. около Кельна, по обвинению 
в ликантропии, вызвал большой интерес по всей Европе — дель Рио, Ро-ленд и 
Ферфакс — все комментировали его.
целом он следовал традиционным представлениям о волкодлаках, но два аспекта 
достойны внимания: непринужденность, с которой здравомыслящие (в других 
случаях) люди объясняли невозможное и превращали опровергающие показания в 
подтверждающие доказательства, во-вторых, множество предсмертных истязаний, 
выпавших на долю Ш. Приводимые ниже английские отчеты «дословно переведены с 
верхнеголландского» — волкодлаки редко встречались на английских судах над 
ведьмами.
Ш. признался, что он изменял свой облик с помощью волшебного пояса, который 
превращал его в «алчного кровожадного волка, сильного и могучего, с огромными 
глазами, сверкавшими как факелы в ночи, с большой и широкой пастью, полной 
ужасных острых зубов, могучим телом и мощными лапами». Будучи волком он 
совершил множество убийств. Снятие пояса возвращало ему «человеческий облик».
На суде Ш. сказал, что он оставил свой пояс в некой долине. Магистраты обыскали 
указанное место и ничего не нашли.
Однако в истинности истории Ш. не сомневались, «поскольку можно было 
предположить, что [пояс] отправился к дьяволу, от которого он был получен, 
поэтому он и не мог быть найден».
28 октября 1589г. был вынесен приговор и 31 октября приведен в исполнение в 
Бедбурге «в присутствии многих дворян и князей Германии». Приговор является, 
возможно, самым суровым из известных. Ш. приговорили:
«сначала положить на колесо и шестью раскаленными докрасна щипцами вырвать его 
плоть в десяти различных местах до костей; после этого его ноги и руки 
раздробить деревянной колотушкой. Затем отсечь голову от тела, а его труп сжечь 
дотла».

Шулер, Иоганн

Генри Ли, большой знаток колдовства, считал бланкенштайнскую трагедию 
олицетворением «слепой и глупой жестокости этого суеверия». Однако суд, 
состоявшийся в 1676г. в Наумбурге, был культурен и мягок по сравнению с делом 
Иоганна Шулера и его жены, развернувшимся в 1663-1664 гг. в Линдхейме, 
имперском городе округа Веттерау в протестантском Гессен-Дармштадте, 
находившемся под Herrenschaft (управлением) Германа фон Ойнхаузена, главного 
пристава Брунцвик-Люнебурга, и Гартмана фон Розенбаха, настоятеля Вюрцбургского