| |
законы, если таковые и имелись, были прежде всего направлены против обвиняемых.
Наконец, только технологическая отсталость в изготовлении механических
приспособлений не позволила Ш. довести изощренность пыток до предела. Однако
подавление всех, кто отрицал существование колдовства, здесь было доведено до
совершенства.
До конца XVIb. свидетельства о магии и чародействе имели простой фольклорный
характер (сохранившийся в различных обычаях и предрассудках до настоящего
времени), и суды за колдовство были немногочисленны. Вплоть до Реформации не
было ни одного случая сожжения за колдовство. Как и в Англии, на ранних судах
обвиняли за колдовство по политическим причинам, и в Ш. была своя собственная
серия «благородных судов». Так, в 1479г. граф Map был обвинен в попытке
отравления с помощью колдовства своего брата, короля Якова III. В 1537г. леди
Глемис была сожжена за применение чар против короля Якова V. В 1590г. леди
Фауллиз была обвинена в применении заговоров, восковых подобий и ядов против
Балнагоун, дабы получить возможность выйти замуж за лорда Балнагоуна; суд
присяжных, состоявший из ее арендаторов, освободил ее.
Преследования за колдовство были введены в Ш. королевой Марией, но, в
соответствии с собственными местными традициями, новый закон направил свое
острие против «белой магии» и предсказаний будущего. Тот, кто искал помощи у
ведьмы, считался заслуживающим наказания, как и сама ведьма. После принятия
этого закона полился непрерывный поток судов. В 1576г. была сожжена Бесси
Данлоп из Лайна (Айршир) за то, что она якобы состояла в тайном конклаве ведьм
из «восьми женщин и четырех мужчин» и получала лекарственные травы от Королевы
фей. В 1588г. была сожжена Эллисон Пейрсон из Байр-Хиллз (Файфшир) за то, что
она якобы общалась с королевой Эльфама и прописывала магические снадобья — она
посоветовала епископу Сент-Эндрю лечить свою ипохондрию кларетом со специями и
отварным каплуном. На этом и более поздних судах отмечается отсутствие
призрачных показаний и обвинений в сексуальных сношениях с дьяволом.
Еретическое колдовство в Ш. получило признание только в годы правления короля
Якова VI Шотландского (Якова I Английского), лично наблюдавшего за известным
судом и пыткой над нортбервикскими ведьмами в 1590г. и установившего в
«Demonol-ogy» (1597) образец для шотландских судов над ведьмами в соответствии
с положениями европейских демонологов. Хотя к концу своей жизни король
переменился и стал скептиком, описания охоты на ведьм в Ш. подтверждают вывод
Линна Линтона:
«Всем кровавым преступлениям, совершенным шотландскими судами в то время — и
впоследствии — он [король] дал первоначальный импульс, и каждый стон несчастных
истязуемых, влекомых своей ужасной судьбой, и каждая слезинка выживших,
ослепленных и несчастных, влачивших свои жалкие дни в печали и страхе,
покрывают память о нем позором и осуждением, нестираемым во все времена». —
«Witch Stories», 1861.
Обычным способом проведения суда в Ш. было использование комиссии, назначаемой
Тайным советом из 8 местных дворян, из которых любые трое или пятеро могли
действовать, расследуя предполагаемое колдовство. Подобные комиссии, выносившие
зачастую смертный приговор, были губительны для шотландского правосудия. Так,
например, 7 ноября 1661г. было узаконено 14 подобных комиссий, и еще 14 — 23
января 1662г. Если свидетельство подтверждалось, комиссия уполномочивала
шерифов созывать присяжных заседателей: не более 45 местных жителей, из которых
15 избирались в коллегию присяжных. Члены комиссии действовали как судьи. Часто
священник и церковные старосты участвовали в сессии на правах «старейшин»,
чтобы поддержать обвинение в колдовстве и затем обратиться в Тайный совет к
гражданским судьям для вынесения приговора. Генеральная ассамблея шотландской
пресвитерианской церкви в 1640 и 1642 гг. призвала к бдительности и приказала
всем священникам выискивать подозреваемых ведьм и наказывать их. Действительно,
худшие периоды преследований — 1590-1597, 1640-1644 и 1660-1663 гг. — связаны с
господством пресвитерианства.
Издержки судов и казни осужденного оплачивались из его имущества, после чего
оно конфисковывалось королем. Если жертва была арендатором поместья, за выплату
отвечал его хозяин. Если жертва проживала в городе или деревне и была
несостоятельной, стоимость заключения и сожжения разделялась поровну между
городским советом и церковной сессией. Для бедной общины подобные платы могли
быть очень обременительны [см. Судебные издержки процессов над ведьмами].
В Ш. закон против колдовства имел ряд отличительных признаков. Только в Ш.
арестованному позволялось нанять адвоката (но большинство ведьм были слишком
бедны, чтобы обеспечить свою защиту). С другой стороны, также в отличие от
немецкого обычая, признание не было необходимым условием для обвинения и казни.
Если общество считало человека колдуном, это принималось как показание, не
требующее доказательств; входя в состав обвинения (как это бывало по большей
части), оно делало обвинительный приговор неизбежным. Иногда подобная практика
встречала сопротивление, как на ист-лотайнском суде над Изобель Янг из
Истбарнса в 1629г., когда Жан Боден — единственный из всех специалистов —
ратовал за «условное освобождение», исходя из недостатка фактических
доказательств вины, свидетельских показаний и отсутствия добровольного
признания обвиняемой. Но обвинение на основании репутации оставалось в силе
вплоть до начала XVIИв.
Если dittay [обвинение] уже было выдвинуто, обвиняемый не мог оспорить его,
даже если оно было явно ложным. Так, например, Изобель Янг обвинили в
преднамеренной остановке водяной мельницы 29 лет назад и в оказании пагубного
влияния на человека, у которого после этого отнялись ноги (1629). В качестве
опровержения она настаивала на том, что мельница могла разрушиться в силу
|
|
