экипажей самолетовразведчиков в американской авиации – предстояло лететь с 
новой группой «воронов» – так называли бортовых операторов радиолокационной 
разведки: капитаном Юджином Поузом и лейтенантами Дином Филлипсом и Оскаром 
Гоуфортом. Для последнего это был первый вылет на задание в его служебной 
карьере. Ночью в обстановке полной секретности на борту RB47 была установлена 
новейшая электронная спецаппаратура радиоперехвата и радиолокации.
      В ходе предполетного инструктажа командир крыла майор Дэбелл после 
объявления цели и маршрута очередного полета подчеркнул Палму, что этот полет 
особенный – он должен сохраняться в строжайшей тайне и экипажу категорически 
запрещено поддерживать регулярную связь с базой. Впрочем, последнее указание не 
было ново для «хорьков». Начиная с июля 1951 года все полеты «47х» к границам 
и над территорией СССР проводились в режиме полного радиомолчания с момента 
взлета и до момента возвращения на свой аэродром. Если в эфире произносилось 
хотя бы одно слово, все полеты, намеченные на день, отменялись.
      Маршрут данного полета, планировавшегося в интересах ВВС, ЦРУ, НАСА и 
других заинтересованных организаций США, пролегал от берегов туманного Альбиона 
вдоль северного побережья Норвегии к советскому Кольскому полуострову и обратно.
 Время полета – 12 часов.
      В 10.00 по гринвичскому времени самолетразведчик RB47H, ведомый 
капитаном Палмом, стартовал из Англии и взял курс на Норвегию и далее на СССР. 
Примечательно, что весь полет янки в самой Норвегии контролировала их 
спасательная станция запасного аэродрома Буде, работавшая на приеме в течение 
всего полета и расположенная на северозападе страны. Туда же шпионский экипаж 
должен был сесть в случае непредвиденных обстоятельств.
      Обогнув мыс Нордкап, самолет лег на курс, параллельный побережью 
Кольского полуострова. Периодически включая бортовую радиолокационную станцию, 
Маккоун проверял стремительно сокращавшееся расстояние до советского берега. 
Дважды штурман давал поправки в курсе своему командиру, на что следовал 
неизменный ответ: «Я знаю». Палм действительно знал, что делал, направляя свою 
машину в сторону Архангельска.
      На пятом часу полета позади остались нейтральные воды. Впереди всего лишь 
в трех десятках километров находился советский мыс Святой Нос. Как вдруг второй 
пилот Фримэн Олмстед заметил в 3–5 километрах от них след реактивного выброса 
русского «МиГа». Но Уильям Палм оставался невозмутимым и продолжал углубляться 
в советское воздушное пространство…
      А теперь слово полковнику в отставке Василию Полякову:
      «В тот день 1 июля 1960 года я нес боевое дежурство во 2й готовности на 
аэродроме под Мурманском. Команду "Воздух!" дали сразу двум экипажам: мне на 
МиГ19 и второму – на Су9. Мне на «МиГе» сделать взлет было легче, нежели 
товарищу на "Сухом". Пока он гермошлем наденет, комбинезон… минут 10 
потребуется. Американцы в те годы обнаглели совсем. Пользовались своим 
преимуществом по высоте и скорости и безраздельно бороздили наше воздушное 
пространство. Главной целью RB47 были советские радары. Часто они подходили к 
границе фронтом со стороны Норвегии, затем разворачивались на 180 градусов и 
уходили. При этом засекали работу включавшихся наших РЛС…
      Когда 1 июля меня подняли на нарушителя, я еще не знал, что это был RB47.
 После наведения на него дали команду: "Перезарядить оружие!" Помимо пушки, на 
любом «МиГе» висели еще НУРСы. Доложил: "Цель вижу. Что делать?" В ответ: 
"Подойти поближе и определить". Выполнил, приблизился со стороны правого крыла 
разведчика примерно до 30 метров и в соответствии с международными правилами 
подал ему сигнал: "Внимание! Следуйте за мной". Но RB47 вместо выполнения 
команды попытался оторваться от меня…»
      Заметив за спиной подошедший МиГ19 Василия Полякова, Фримэн Олмстед 
закричал: «Внимание, внимание, истребитель по правому борту!» Уильям Палм 
оглянулся и воскликнул: «Черт, из какого ада выпрыгнул этот русский парень?» 
Прошло ровно 8 часов полета. По команде командира второй пилот перебрался в 
кормовую башню к пушкам. По рекомендации штурмана Джона Маккоуна Палм начал 
выполнять поворот налево. Там, по карте, лежал «Банановый остров», где «Москва 
в 1955 году построила новый ядерный полигон».
      «После явного неподчинения, видя, что шпион пытается покинуть наше 
воздушное пространство, я запросил КП: "Цель уходит. Что делать?" – вспоминает 
Василий Поляков. – После продолжительной паузы последовала команда: 
"Уничтожить!" Я сделал два залпа, и RB47 загорелся…»
      В тот день Василия Амвросиевича наводил на перехват один из старших 
офицеров полка. После последнего доклада Полякова он растерялся. Еще свежи в 
памяти всех были события с Пауэрсом. Тогда от своего же огня погиб и 
летчикистребитель на таком же МиГ19 старший лейтенант Сергей Сафронов. В 
соединениях и частях войск ПВО были объявлены соответствующие приказы, виновные 
понесли суровые наказания – снижены в должностях, в воинских званиях. Правовой 
режим охраны границы был еще не отработан…
      Увидев огни выстрелов из пушек «МиГа», Олмстед привел в работу свои пушки,
 но безрезультатно. Русский летчик оказался точнее. После первой очереди объяло 
пламенем двигатели под левым крылом. Самолет стал резко терять высоту. Вторая 
20секундная очередь принесла еще большие разрушения. Палм отдал приказ: 
«Приготовиться! Приготовиться!» Все поняли, что речь идет о выброске с 
парашютами. Всего 10 секунд командир и второй пилот пытались восстановить 
управление машиной, но потом Палм был вынужден скомандовать: «Прыгаем! 
Прыгаем!»
      Палм, Олмстед и Маккоун выбросились с парашютами. Последним двоим по 
приземлении на воду удалось вскарабкаться на свои спасательные плотики.