Минут через десять пути показалась сложенная из огромных валунов стена 
бывшего лагеря. Метрах в ста от нее, возле дороги, похожий на бетонный дот, 
серый двухметровый купол какогото инженерного сооружения. По другую сторону – 
развалины, очевидно, особняка.
      На стене, как бы отрезающей проезжую дорогу от военного городка, почти не 
видно следов от пуль и осколков. По рассказам местных жителей, затяжных боев 
здесь не было, немцы не выдержали натиска. Когда им стало ясно, что гарнизон 
(два полка, школа дивизии СС «Мертвая голова» и части обеспечения) может 
попасть в окружение, он срочно эвакуировался. Трудно себе представить, как 
можно было за несколько часов почти целой дивизии ускользнуть из этой природной 
западни. И куда? Если единственная дорога, по которой мы едем, была уже 
перехвачена танками 44й гвардейской танковой бригады Первой гвардейской 
танковой армии генерала М.Е. Катукова. Первым «таранил» и нашел брешь в минных 
полях укрепрайона танковый батальон гвардии майора Алексея Карабанова, 
посмертно – Героя Советского Союза. Вот гдето здесь он и сгорел в своей 
израненной машине в последних числах января сорок пятого…
      Кеньшицкий гарнизон запомнился мне таким: за каменной стеной – линейки 
казарменных строений, плац, спортплощадки, столовая, чуть дальше – штаб, 
учебные классы, ангары для техники и средства связи. Имевшая важное значение 
бригада входила в состав элитных сил, обеспечивавших Генеральному штабу 
управление войсками на внушительном пространстве европейского театра военных 
действий.
      С севера к лагерю и подступает озеро Кшива, по величине сравнимое, 
например, с Череменецким, что под СанктПетербургом, или подмосковным Долгим.
      Изумительное по красоте, кеньшицкое лесное озеро повсюду окружено знаками 
тайны, которой, кажется, здесь пропитан даже воздух. С 1945го и почти до конца 
пятидесятых годов место это находилось, по сути дела, лишь под присмотром 
управления безопасности города Мендзижеч – где, как говорят, по службе его 
курировал польский офицер по фамилии Телютко, – да командира дислоцированного 
гдето рядом польского артиллерийского полка. При их непосредственном участии и 
была осуществлена временная передача территории бывшего немецкого военного 
городка нашей бригаде связи. Удобный городок полностью отвечал предъявляемым 
требованиям и, казалось, был весь как на ладони.
      Вместе с тем осмотрительное командование бригады решило тогда же не 
нарушать правил расквартирования войск и распорядилось провести в гарнизоне и 
окрест тщательную инженерносаперную разведку. Вот тутто и начались открытия, 
поразившие воображение даже бывалых фронтовиков, еще проходивших в ту пору 
службу.
      Начнем с того, что вблизи озера, в железобетонном коробе, был обнаружен 
заизолированный выход подземного силового кабеля, приборные замеры на жилах 
которого показали наличие промышленного тока, напряжением в 380 вольт. Вскоре 
внимание саперов привлек бетонный колодец, который проглатывал воду, 
низвергавшуюся с высоты. Тогда же разведка доложила, что, возможно, подземная 
силовая коммуникация идет со стороны Мендзижеча. Однако здесь не исключалось и 
наличие скрытой автономной электростанции, и еще то, что ее турбины вращала 
вода, падающая в колодец. Говорили, что озеро какимто образом соединено с 
окружающими водоемами, а их здесь немало. Проверить эти предположения саперам 
бригады оказалось не под силу.
      Части СС, находившиеся в лагере в роковые для них дни сорок пятого, как в 
воду канули. Поскольку обойти озеро по периметру изза непроходимости лесного 
массива было невозможно, я, пользуясь воскресным днем, попросил командира одной 
из рот капитана Гамова показать мне местность с воды. Сели в лодчонку и, 
поочередно меняясь на веслах и делая короткие остановки, за несколько часов 
обогнули озеро; мы шли в непосредственной близости от берега. С восточной 
стороны озера возвышались несколько мощных, уже поросших подлеском 
холмовтерриконов. Местами в них угадывались артиллерийские капониры, 
обращенные фронтом на восток и юг. Удалось заметить и два похожих на лужи 
маленьких озерка. Рядом возвышались щитки с надписями на двух языках: «Опасно! 
Мины!»
      – Терриконы видите? Как египетские пирамиды. Внутри них разные потайные 
ходы, лазы. Через них изпод земли наши радиорелейщики при обустройстве 
гарнизона доставали облицовочные плиты. Говорили, что «там» настоящие галереи. 
А что касается этих лужиц, то, по оценке саперов, это и есть затопленные входы 
в подземный город, – сказал Гамов и продолжал: – Рекомендую посмотреть еще одну 
загадку – остров посреди озера. Несколько лет назад часовые маловысотного поста 
заметили, что этот остров на самом деле не остров в обычном понимании. Он 
плавает, точнее, медленно дрейфует, стоя как будто на якоре.
      Я осмотрелся. Плавающий остров порос елями и ивняком. Площадь его не 
превышала пятидесяти квадратных метров, и казалось, он действительно медленно и 
тяжело покачивается на черной воде тихого водоема.
      У лесного озера было и явно искусственное югозападное и южное 
продолжение, напоминающее аппендикс. Здесь шест уходил в глубину на дватри 
метра, вода была относительно прозрачной, но буйно растущие и напоминающие 
папоротник водоросли совершенно закрывали дно. Посреди этого залива сумрачно 
возвышалась серая железобетонная башня, явно имевшая когдато специальное 
назначение. Глядя на нее, я вспомнил воздухозаборники Московского метро, 
сопутствующие его глубоким тоннелям. В узкое окошко было видно, что и внутри 
бетонной башни стоит вода.
      Сомнений не было: гдето подо мной подземное сооружение, которое зачемто 
потребовалось возводить именно здесь, в глухих местах под Мендзижечем.