стал комиссар бригады Жиленков, которому удалось скрыть свою личность и 
который позднее присоединился к власовскому движению. Рыков вступил в ряды 
Красной армии в 1928 году и к началу войны был комиссаром военного округа. В 
июле 1941 года его назначили одним из двух комиссаров, прикрепленных к 
ЮгоЗападному фронту. Вторым был Бурмистенко, представитель коммунистической 
партии Украины. Во время прорыва из Киевского котла Бурмистенко, а вместе с ним 
командующий фронтом Кирпонос и начальник штаба Тупиков были убиты, а Рыков 
ранен и оказался в плену. Приказ Гитлера требовал немедленного уничтожения всех 
захваченных комиссаров, даже если это означало ликвидацию «важных источников 
информации». Поэтому Рыкова немцы замучили до смерти.
      Генералмайор Сусоев, командир 36го стрелкового корпуса, был захвачен 
немцами в плен переодетым в форму рядового солдата. Ему удалось совершить побег,
 после чего он присоединился к вооруженной банде украинских националистов, а 
затем перешел на сторону просоветски настроенных украинских партизан, 
возглавляемых знаменитым Федоровым. Он отказался возвращаться в Москву, 
предпочитая оставаться с партизанами. После освобождения Украины Сусоев 
возвратился в Москву, где был реабилитирован.
      Генералмайор авиации Тхор, командовавший 62й воздушной дивизией, 
являлся первоклассным военным летчиком. В сентябре 1941 года, будучи командиром 
дивизии дальней авиации, он был сбит и ранен при ведении наземного боя. Прошел 
через многие немецкие лагеря, активно участвовал в движении сопротивления 
советских узников в Хаммельсбурге. Факт, конечно же, не ускользнул от внимания 
гестапо. В декабре 1942 года Тхор был переправлен во Флюссенберг, где в январе 
1943 года расстрелян.
      Генералмайор Вишневский был захвачен в плен менее чем через две недели 
после принятия им командования 32й армией. Армия эта в начале октября 1941 
года была брошена под Смоленск, где в течение нескольких дней полностью 
уничтожена противником. Это произошло в то время, когда Сталин оценивал 
вероятность военного поражения и планировал переезд в Куйбышев, что, однако, не 
помешало ему издать приказ об уничтожении ряда высших офицеров, которые были 
расстреляны 22 июля 1941 года. Среди них: командующий Западным фронтом генерал 
армии Павлов; начальник штаба этого фронта генералмайор Климовских; начальник 
связи того же фронта генералмайор Григорьев; командующий 4й армией 
генералмайор Коробков. Вишневский выдержал все ужасы немецкого плена и 
вернулся на Родину. Однако дальнейшая судьба его неизвестна.
      Вообще интересно сравнить масштабы потерь советского и немецкого 
генералитета.
      416 советских генералов и адмиралов погибли или умерли за 46 с половиной 
месяцев войны.
      Данные о противнике появились уже в 1957 году, когда в Берлине было 
опубликовано исследование Фольтмана и МюллерВиттена. Динамика смертельных 
исходов среди генералов вермахта была такой. В 1941–1942 годах погибло всего 
несколько человек. В 1943–1945 годах в плен попали 553 генерала и адмирала, из 
них свыше 70 процентов было пленено на советскогерманском фронте. На эти же 
годы пришлось подавляющее большинство смертельных исходов среди высших офицеров 
третьего рейха.
      Общие потери немецкого генералитета вдвое превышают число погибших 
советских высших офицеров: 963 против 416. Причем по отдельным категориям 
превышение было значительно больше. Так, например, в результате несчастных 
случаев немецких генералов погибло в два с половиной раза больше, без вести 
пропало в 3,2 раза больше, а в плену умерло в восемь раз больше, чем советских. 
Наконец, самоубийством покончили 110 немецких генералов, что на порядок больше 
таких же случаев в рядах Советской армии. Что говорит о катастрофическом 
падении боевого духа гитлеровских генералов к концу войны.
      
НЕРАСКРЫТАЯ ТАЙНА ПОДЗЕМНОГО ГОРОДА
      
      
(По материалам А. Лискина, полковника юстиции в отставке.)
      
      В последние годы в печати наконецто стала появляться информация о 
загадочных подземных укреплениях, затерянных в лесах северозападной Польши и 
обозначавшихся на картах вермахта как «Лагерь дождевого червя». Этот 
бетонированный и сверхукрепленный подземный город остается и до наших дней 
одной из терра инкогнита XX века.
      В начале 1960х годов мне, военному прокурору, довелось по срочному делу 
выехать из Вроцлава через Волув, Глогув, Зеленую Гуру и Мендзижеч в Кеньшицу. 
Этот затерянный в складках рельефа СевероЗападной Польши небольшой населенный 
пункт, казалось, был вовсе забыт. Вокруг угрюмые, труднопроходимые лесные 
массивы, малые речки и озера, старые минные поля, надолбы, прозванные «зубами 
дракона», и рвы зарастающих чертополохом прорванных нами укрепрайонов вермахта. 
Бетон, колючая проволока, замшелые развалины – все это остатки мощного 
оборонительного вала, когдато имевшего целью «прикрыть» фатерланд в случае, 
если война покатится вспять. У немцев Мендзижеч именовался Мезерицем. 
Укрепрайон, вбиравший и Кеньшицу, – «Мезерицким».
      Помню, по старой, местами просевшей мощеной дороге едем на «Победе» в 
расположение одной из бригад связи Северной группы войск. Пятибатальонная 
бригада располагалась в бывшем немецком военном городке, скрытом от любопытного 
глаза в зеленом бору. Когдато именно это место и было обозначено на картах 
вермахта топонимом «Regenwurmlager» – «Лагерь дождевого червя».