– По правому борту – торпеда!
      Снаряд угодил почти точно в середину корпуса, чуть ближе к носу. Пробоина 
была на три с лишним метра ниже ватерлинии. Вслед за резким хлопком первого 
взрыва тотчас раздался еще один, гораздо более громкий. Сквозь трубы и 
вентиляционные отдушины наружу вырвались столбы дыма, пара, угольной пыли, 
фонтаны воды и обломков. Тяжело накренившись на правый борт, «Лузитания» стала 
погружаться и спустя 18 минут скрылась под водой. С тонущего корабля спасся 761 
пассажир и член команды. Владычица Атлантики унесла в пучину 1198 человек, 
могилой которым стало морское дно близ берегов Ирландии.
      Нападение подлодки на безоружный пассажирский пароход тотчас подняло 
огромную волну негодования по всему миру, и особенно в нейтральной Америке, 
которая оплакивала 128 своих канувших в бездну граждан.
      «Ни один акт пиратства в истории не сравнится бессмысленностью и 
жестокостью с потоплением "Лузитании"», – писала луисвиллская «Курир джорнел». 
«Наверное, немцы потеряли разум», – вторила ей ричмондская «Таймс диспетч».
      Спустя 3 дня, 10 мая, правительство Германии направило в Вашингтон ноту с 
«глубочайшими соболезнованиями» по поводу гибели американцев. Однако все бремя 
вины за это немцы возложили на Великобританию, заявив, что были вынуждены 
принять ответные меры, посколькуде Британия блокировала германские порты, 
перекрыв поставки сырья и продовольствия в воюющую страну. Более того, по 
утверждению Берлина, на борту «Лузитании» было 5450 ящиков боеприпасов и иных 
военных грузов, что никак не соответствовало статусу безобидного пассажирского 
судна. «Германия имеет полное право срывать поставки контрабанды в стан 
союзников, – писал государственный секретарь Уильям Дженнингс Брайан президенту 
США Вудро Вильсону. – И если судно перевозит контрабандный груз, нельзя 
надеяться, что присутствие на борту пассажиров убережет его от нападения».
      В грузовой декларации «Лузитании» ни о каких боеприпасах, разумеется, не 
упоминалось; о них было сказано лишь в транспортной накладной, подписанной на 
пятые сутки после выхода судна из порта. Пассажиры «Лузитании» играли со 
смертью, и никто не мог отрицать, что их должным образом предупредили об 
опасности. 1 мая германское правительство поместило в утренних ньюйоркских 
газетах объявление, в котором напоминало путешественникам, что все суда, 
несущие британский флаг, могут быть потоплены в зоне военных действий близ 
Британских островов. Зловещее предостережение было обнародовано в день отплытия 
«Лузитании», но лишь несколько пассажиров вернули свои билеты в кассы 
пароходства.
      30 апреля немецкая подводная лодка U20 под командованием тридцатилетнего 
флотского лейтенанта Вальтера Швигера покинула военноморскую базу в Эмдене и 
вышла в Северное море в составе соединения из трех субмарин. Все они получили 
приказ искать и уничтожать военные корабли неприятеля, транспорты с войсками и 
торговые суда в прилегающих к Британским островам водах. Согласно предписанию, 
Швигер должен был бороздить Ирландское море на подступах к Ливерпулю – порту, в 
который направлялась вышедшая из НьюЙорка сутки спустя «Лузитания». Обогнув с 
севера Шотландию и с запада – Ирландию, 5 мая U20 достигла закрепленного за 
ней района. В тот же день Швигер потопил у южного побережья Ирландии шхуну, а 6 
мая – два крупных парохода.
      Встревоженное адмиралтейство послало капитану Тернеру радиограмму, 
предупреждая его, что «Лузитания» вотвот войдет в воды, где действуют 
германские подводные лодки. Это была первая из четырех отправленных «Лузитании» 
радиограмм, причем одну депешу адмиралтейство передавало без изменений шесть 
раз кряду, и Тернер получил ее вечером 6 и утром 7 мая. Но ни в одном 
радиосообщении не говорилось, что U20 уже потопила несколько судов.
      Когда Германия объявила британские воды зоной военных действий, 
адмиралтейство, в свою очередь, издало особые правила судоходства в этом районе,
 и Тернер, подобно другим капитанам, был обязан руководствоваться ими. Один из 
пунктов этих правил гласил, что на фарватере суда должны идти полным ходом и 
зигзагообразным курсом. В роковое утро 7 мая «Лузитания» шла в 12 милях от 
ирландского побережья и в 140 – от южного берега Англии, причем курс был почти 
идеально прямой. Изза тумана, а также для того, чтобы подойти к Ливерпулю 
попозже и поймать приливное течение, которое облегчило бы вход в гавань, 
капитан снизил скорость судна до 18 узлов. Если бы Тернер шел зигзагом со 
скоростью 25 узлов, «Лузитании» ничего не стоило разминуться с U20.
      На подходе к порту Тернера должен был встречать корабль сопровождения – 
эсминец, развивающий скорость 35 узлов и способный уничтожить любую подлодку 
или отогнать ее прочь от пассажирского лайнера. Однако адмиралтейство сочло, 
что эсминцы должны сопровождать транспорты с войсками во Францию и Средиземное 
море, и могло выслать навстречу приближавшейся к ирландским берегам «Лузитании» 
только старенький крейсер «Юнона», от которого было мало проку, поскольку, даже 
изрядно поднатужившись, крейсер едваедва развивал 18 узлов и, вдобавок, не 
имел на борту глубинных бомб – главного средства уничтожения подводных лодок. 
Вполне вероятно, что для быстроходной «Лузитании» древняя посудина была бы 
скорее обузой, чем подмогой, и только еще больше замедлила продвижение лайнера.
      Получив сигнал бедствия с торпедированной «Лузитании», вицеадмирал 
Чарльз Коук тотчас приказал отправить к пароходу все имевшиеся в его 
распоряжении спасательные плавсредства, в том числе и переоборудованные 
рыболовецкие траулеры. Покинув близлежащий порт Куинстаун, эта гореармада 
спустя два с лишним часа добралась до места трагедии, но сумела спасти лишь 
несколько плававших в воде людей да отбуксировать в порт немногочисленные 
шлюпки, которые удалось спустить с борта тонущей «Лузитании». Поскольку «Юнона» 
не могла угнаться даже за траулерами, крейсер с полпути отозвали обратно,