| |
основной объем являет единую целостность и уже не растворяется в нагромождении
утрированных деталей.
Подобные черты отличают здание центра искусств Согэцу в Токио (1956–1958).
Танге удается сохранить ощущение целостности главного объема, к которой он
теперь стремится, даже в административном корпусе рекламного агентства «Дэнцу»
в Осаке, «японском Милане» (1957–1960). Используя глухие плоскости там, где на
фасад выходят не нуждающиеся в естественном свете радио – и телестудии, вводя
глубокие лоджии на флангах, организуя солнцезащиту, Танге достигает богатой
ритмической системы, далекой от механистических схем стандартных конторских
зданий Токио и Осаки.
Здание ратуши в Курасики (1958–1960), которое кажется мощным монолитом,
высящимся среди пыльной площади уютного старинного городка, стало завершающим
аккордом творчества Танге в 1950 е годы. Контрастно введенное в сложившуюся
среду, оно закрепило роль центра за историческим ядром города, который на
рубеже 1960 х годов был втянут в активное промышленное развитие. Этот
сознательный жест, предопределивший судьбу старых кварталов, – свидетельство
убежденности Танге в том, что необходимы кардинальные преобразования.
Тема традиций и их роли для творчества современного художника в 1950 е
годы преобладает в литературных работах Танге. Большим эссе в книге «Кацура.
Традиции и творчество в японской архитектуре» (1960) он как бы подводит итог
своим размышлениям о двойственности японской традиции, стремится предметно
показать борьбу в ней двух культур – простонародной и аристократической. К
подобному типу эссе относится и книга о святилище в Исе, опубликованная двумя
годами позже.
К концу 1950 х годов разнообразных построек, спроектированных Танге, было
уже довольно много. Все они, однако, за исключением мемориала в Хиросиме,
потонули в хаотической городской среде. Их полноценному использованию и
восприятию препятствовали и неупорядоченность непосредственного окружения, и
случайность их места в системе города.
На международной конференции по дизайну в Токио (1960) Танге декларирует
как главную задачу творческого созидания «наведение мостов» через углубляющуюся
пропасть между человеком и техникой. При его сочувственной поддержке на
конференции выступила группа молодых японских архитекторов, возглавлявшаяся
Киенори Кикутаке, Кисе Курокавой и критиком Нобуру Кавадзоэ. Эта группа
выступает против завершенности архитектурной формы и попыток связать ее с
человеческим масштабом. Ее члены применяют к структуре города понятие
«метаболизма» – циклической последовательности стадий развития, в которой они
видят отражение динамики человеческого общества.
Под впечатлением идей этой талантливой и агрессивной молодежи Танге
создает утопический проект «Токио 1960». Для него эта работа была этапной – от
функционалистического творческого метода, пусть усовершенствованного,
совершался переход к структурному методу, основанному на логике системы
коммуникаций, физических и визуальных. Материальные структуры в проекте Токио
рассматриваются как символические, они образуют систему, открытую для
дальнейшего развития и изменений.
Танге исходит из того, что дальнейшее разрастание гигантского города,
население которого превысило десять миллионов и увеличивается на триста тысяч
человек в год, неизбежно. Он ищет систему, при которой «сверхгород» сохранил бы
жизнеспособность. Проблема для него целиком сосредоточивается в организации
систем коммуникаций. Само движение выступает как символ города гиганта, его
специфической жизни.
Рассматривать архитектурные проблемы любого масштаба через призму
градостроительного мышления стало определяющим принципом Танге в 1960 е годы. В
1961 году он возглавил группу «URTEK», которая стремилась соединить воедино
архитектуру с теорией градостроительства на основе идей, сформулированных в
плане «Токио 1960». Группа, включавшая людей разных профессий – архитекторов,
социологов, технологов, инженеров конструкторов, – участвовала во многих
крупных работах ателье Танге и занималась исследованием проблемы реконструкции
городов. Широта замыслов, однако, неизменно сталкивалась с хаосом частного
землевладения и стихией капиталистической экономики. Идеи оставались
неосуществленными или осуществлялись фрагментарно.
Вершиной творческой карьеры Танге стал комплекс спортивных сооружений
«Йойоги», построенный к Олимпийским играм 1964 года, проходившим в Токио. Два
могучих объема как бы вырастают здесь из земной поверхности. Они связаны
динамикой криволинейных форм и соединены между собой – и физически и зрительно
– низким прямоугольным подиумом. Извне объемы кажутся сгустками материи,
вовлеченной в движение гигантского вихря. Внутри объемов открываются огромные
пространства, сформированные конструкцией из напряженных стальных тросов.
Больший объем заключает в себе плавательный бассейн, меньший –
универсальный спортивный зал. Громадные внутренние пространства не только
физически объединяют участников и зрителей спортивных состязаний – напряженная
динамика их формы рождает своеобразное «чувство локтя». Как главное в функции
сооружений архитектор избрал общую идею Олимпийских игр – сближение людей на
основе благородного, «рыцарственного» соперничества. Эта идея стала основой
символического образа.
Сила выразительности спортивного комплекса «Йойоги» увлекает. Однако
внимательный анализ позволяет обнаружить неразделимую связь пластичности, почти
скульптурной, со строгой логикой построения пространства, функцией и
конструкцией. Сложнейшие формы кровель обеспечивают не только эффективное
использование материала, но и условия кондиционирования воздуха и акустики
|
|
