С конца 1870х годов Шехтель начинает работать самостоятельно. Но в 
первое время занятия архитектурой занимают в его творчестве сравнительно 
скромное место. Федор иллюстрирует и оформляет книги, журналы, рисует виньетки, 
адреса, театральные афиши, обложки для нот, меню торжественных обедов. Вместе с 
братом А.П. Чехова художником Н.П. Чеховым, с которым он познакомился и 
подружился в училище, Шехтель пишет иконы и создает эскизы монументальных 
росписей. Но самое большое место в творчестве молодого Шехтеля до конца 1880х 
– начала 1890х годов занимает работа театрального художника. Он создает 
костюмы и эскизы декораций, и эта деятельность позднее, в конце столетия, 
словно найдет продолжение в проектировании театров и народных домов.
      Федор был помощником «мага и волшебника», декоратора Большого театра К. 
Вальца – непревзойденного мастера превращений, сказочных метаморфоз, феерий, 
разрушений, бурь, фонтанов, прославившегося постановками, представлявшими 
красочные зрелища. Это одна сторона театральной деятельности Шехтеля. Вторая – 
народный театр и оформление народных гуляний. Он работает художником у 
знаменитого М. Лентовского, ориентировавшегося на вкус массового зрителя, 
создателя театра «Скоморох».
      Шехтель – типичная для того времени фигура: художник, пришедший в 
архитектуру, человек, не получивший специального образования. Тенденция к 
всеобщему и радикальному обновлению сложившихся норм не только в России, но и 
повсюду в Европе выражает себя в наплыве в архитектуру лиц, минимально 
зараженных свойственными профессионалам предрассудками и потому более склонных 
к новшествам. Однако то, что для большинства художников осталось всетаки 
эпизодом, «архитектурными упражнениями», для Шехтеля стало делом и смыслом 
жизни.
      Уже в середине 1880х годов по его проекту ведется застройка имений 
Кирицы и Старожилово в Рязанской губернии, строятся загородные дома в 
Московской и Ярославской губерниях, отделываются интерьеры московских особняков.

      Строительство дач, особняков и отделка интерьеров московских домов 
разветвленной фамилии Морозовых, сопутствовавшие этим работам творческий успех 
и признание определили дальнейшую судьбу молодого Шехтеля. Очевидно, запоздалое 
получение диплома техникастроителя в 1893 году одновременно с утверждением в 
Московской городской управе проекта особняка Морозова на Спиридоновке 
свидетельствует об окончательном решении Шехтеля посвятить себя архитектуре.
      Работы Шехтеля, начиная от наиболее ранних, обнаруживают устойчивость и 
определенность интересов и симпатий, говорят о его увлечении средневековым 
зодчеством во всех его модификациях – древнерусским, романским, готикой. В 
спроектированных зодчим объектах проявилось хорошее знание и других стилей.
      Из сооружений, спроектированных в «русском» стиле, наиболее 
примечательными являются Народный дом (1897), оставшийся неосуществленным 
проект деревянного театра для Сокольников, серия типовых проектов деревянных 
народных театров. Для Народного театра в Сокольниках Шехтель нашел тип 
многоугольного в плане зрительного зала, со сближающимися к центру проходами и 
расположенными амфитеатром местами, компактный, вместительный, демократичный по 
облику. Фасады Народного театра, по существу, лишены декора. О принадлежности 
их к «русскому» стилю напоминают лишь башенки по сторонам входа.
      Еще более определенно сказываются новые черты в «готических» сооружениях 
Шехтеля. Разработанный впервые применительно к особняку Морозова на 
Спиридоновке в 1893 году принцип пространственнопланировочной организации 
оказался очень емким и перспективным. В особняке Морозова уже воплотились те 
находки, о которых впоследствии говорилось в связи с лучшими сооружениями 
Шехтеля в «русском» стиле. Можно говорить о новой системе, созданной в расчете 
на длительное восприятие во времени, с множества точек зрения, постоянно 
меняющихся в процессе движения.
      Расчет на «круговое» восприятие обусловливает необычность применяемых 
Шехтелем приемов и средств. Выразительность особняка Морозовой определяется 
главным образом логикой сочетания основных объемов. Сдержанное применение 
декора влечет за собой увеличение значимости отдельной детали и позволяет 
сосредоточить внимание на главном, добиться эмоциональной выразительности.
      Живописный план здания логичен и тщательно продуман. Он обусловлен 
заботой об удобствах и комфорте. Однако в полном согласии с эстетикой модерна 
они не являются самоцелью. Цель зодчего – заставить всеми доступными ему 
средствами забыть об этом, забыть во имя красоты и одухотворенности целого. 
Планы, фасады, интерьеры особняка Морозова создают впечатление удивительного 
единства, не похожего на единство архитектурных сооружений предшествующего 
времени.
      Шехтель выступает истинным певцом прекрасного не только в богатых 
особняках верхушки московского купечества, но и в собственном, скромном по 
размерам и формам доме в Ермолаевском переулке. Здесь тот же уют, та же забота 
об удобствах, виртуозная планировка (особенно если принять во внимание 
неудобную, неправильную форму участка), непередаваемое словами ощущение 
возвышенности, покоя и гармонии, не покидающее посетителя в интерьере даже 
сейчас, несмотря на утрату подлинной обстановки.
      Все, что Шехтель делает на протяжении следующего десятилетия, лишь 
уточняет и развивает принципы, к которым пришел зодчий при проектировании 
особняка Морозовой. Иными стали формы. Некоторые из них совершенно утратили 
сходство с историческим прототипом. Таковы его значительные постройки начала 
века – особняки Рябушинского на Малой Никитской и Дерожинской в Штатном 
переулке, Московский Художественный театр, типография Левенсона в Трехпрудном