переулке. Другие тяготеют к «неорусскому» стилю. К числу лучших сооружений 
Шехтеля в этом стиле относятся: комплекс павильонов русского отдела на 
Международной выставке в Глазго (1901), за который Шехтель в 1902 году был 
удостоен звания академика; Ярославский вокзал, проектирование которого 
относится к 1902 году, собственная дача в Кунцево (1905), дача Левенсона, 
проект Народного дома (1902).
      В особняках Рябушинского и Дерожинской, внешне не имеющих ничего общего 
друг с другом и с особняком Морозовой, выдержан общий принцип построения здания 
«изнутри наружу», от центрального (композиционного) ядра, та же система 
геометрических и математических зависимостей. Но в архитектурном образе зданий 
определеннее зазвучала диссонансность, трагическая гармония рубежного времени 
канунов и катастроф.
      Выразительность и впечатляющая сила архитектурного образа особняка 
Рябушинского основаны на непосредственном взаимодействии контрастных, даже 
противоположных по своим характеристикам элементов, каждый из которых, в свою 
очередь, наделен взаимоисключающими чертами. Общий облик здания определяет 
противопоставление геометрически четких форм основного объема и силуэта 
(кубовидный объем, карнизы) и органических в своей неправильности балконов и 
крылец.
      Великолепны интерьеры здания. Как и в особняке Дерожинской, в интерьерах 
определеннее, чем на фасадах, выявлена изобразительность форм, тяготеющих к 
природным. Их красота, богатство пространственных связей невольно заставляют 
забыть обо всем остальном. Планировка этого здания, как всегда у Шехтеля, 
продумана и целесообразна.
      Заслуживает специального упоминания перестройка здания бывшего театра 
Лианозова для Московского Художественного театра. Поэтика молодого театра 
оказалась удивительно созвучной поэтике и творческому кредо зодчего. Он сумел 
передать в архитектурном образе интерьеров свойственное неоромантическому 
мироощущению модерна высокое представление о деятельности художника как о 
служении, о театре – как о храме искусства, месте, где происходит 
священнодействие. Архитектура театра – явление уникальное. Царившая в нем 
атмосфера сосредоточенности и изящной простоты, полное отсутствие традиционной 
лепнины, позолоты, продуманность колористической гаммы, скупое использование 
стилизованного орнамента, где повторялся мотив волны и летящей над ними чайки, 
создавала у зрителя ощущение значительности самого факта прихода в театр, 
заражала трепетным ожиданием того, что должно произойти на сцене. Зрительный 
зал театра спроектирован Шехтелем по принципу известного по особнякам контрасту 
темного низа и светлого верха: серебристосиреневая орнаментальная роспись 
потолка и фриза контрастировала с полумраком внизу подчеркнутым темнозеленой 
кожей кресел партера. Нельзя не упомянуть о занавесе театра со знаменитой, 
летящей над волнами прекрасной белой чайкой. Символ, созданный Шехтелем, 
чрезвычайно емок и многозначен. В нем содержится напоминание о духовных истоках 
театра, связанных с драматургией А.П. Чехова.
      В сооружениях «неорусского» стиля обращает на себя внимание лирическая 
трактовка первоисточника, вызывающая деформацию исходных форм. Зодчего 
интересует не буквальное воссоздание прототипов, а связанные с ними переживания.
 В постоянной заботе зодчего о красоте находит выражение убежденность, что 
искусство должно быть полезно, прежде всего, своей способностью дарить людям 
радость, украшать жизнь и возвышать душу. Это ни в коей мере не означает 
забвения практических нужд. В архивах сохранилась докладная записка 
управляющего железной дорогой Москва – Ярославль – Архангельск, специально 
отмечавшего экономичность проекта Шехтеля: убранство Ярославского вокзала много 
дешевле традиционного штукатурного. В нем удобно и рационально используется 
застроенная площадь.
      В 1898–1900 годы Шехтелем спроектированы и построены торговый дом М. 
Кузнецова на Мясницкой, торговый дом Аршинова в Старопанском переулке, 
«Боярский двор» на Старой площади. Однако в каждом из этих зданий 
обнаруживается либо некоторая паллиативность, либо несамостоятельность, 
например отголоски венского модерна.
      Но вскоре Шехтель создает несколько оригинальных проектов 
торговобанковских учреждений. Среди них следует особо выделить проект 
перестройки банка Рябушинских на Биржевой площади (1904) и неосуществленный 
проект банка на Никольской улице (1910).
      Созданные им сооружения можно по праву отнести к шедеврам модерна в его 
строгом рационалистическом варианте. Шехтель сумел передать в облике зданий 
особенности конструкции, превратив стены из несущего элемента в ограждающую 
плоскость, положить в основу композиции особенности конструктивной системы. С 
присущим ему умением находить непредвзятые и убедительные решения он передает 
заложенные, казалось бы, в самой структуре сооружения художественные эффекты, 
ее воздушность и пространственность. В этих сооружениях Шехтеля фактура и цвет 
материала, их контраст и сопоставления, художественно осмысленные, превращаются 
в одно из важнейших средств архитектурной выразительности.
      Вскоре жизнь развеяла иллюзии, разрушив утопическую веру в возможность 
преобразования жизни средствами искусства. По мере изживания этой утопии 
рождается другая – техницистская. Отражением этого является усиление 
рационалистических черт в позднем модерне, обращение к традиции, отмеченной 
чертами чисто зрительной однотипности и простоты.
      В качестве примера сооружений, где наследие русского классицизма 
выступает полностью переосмысленным, пропущенным сквозь призму новейших веяний, 
могут быть названы собственный дом Шехтеля на Большой Садовой (1909),