воплотил свою собственную мифологию мироустройства, смешивая языческие и 
христианские образы. Небо в ней - символ отцовского мужского начала. Богородица 

- мать Христа - земное лоно. Приснодева - Русь крестьянская - она же священная 
корова. ("О родина, счастливый и неисходный час! - писал Есенин. - Нет лучше, 
нет красивей твоих
коровьих глаз".) Новая Россия, как когда-то Христос с его Новым заветом,
рождается по Божьей воле в лоне старой России, словно телок, выходящий из
коровьего лона... По всем поэмам 1917 г. разбросаны ключевые для Есенина
образы России, готовящейся к родовым схваткам. Русь-Приснодева должна
"отелиться" сыном, в котором будущее человечества. В 1918 г. Есенин пишет
поэму "Инония", своего рода новый Апокалипсис от "пророка Есенина Сергея". Он 
спорит здесь с тайной официальной церкви и тайной русского православия. 
Божеская 
жизнь, говорит Есенин, должна быть устроена на земле беэ
жертвенных мук. Бог должен быть Богом живых. ("Обещаю вам град Инонию,
где живет Божество живых".) Спасение человечества заключается в преображении 
России, в рождении Богом и Приснодевой Третьего Завета.

Тем временем события стремительно развивались. Летом 1917 г. при расколе 
эсеровской партии Есенин принял сторону "левых" (впрочем, членом
эсеровской партии он никогда не был, а в движении участвовал, по его словам, 
"не 
как партийный, а как поэт"). В мае 1918 г. вслед за советским правительством 
Есенин переехал в Москву. По мере того как Россия все глубже
погружалась в пучину Гражданской войны, жить становилось все труднее
Отослав жену в Орел, он сам, не имея ни дома, ни постоянного заработка,
бегал по редакциям и старался пристроить свои стихи. Выпущенная в ноябре
вторым изданием "Радуница" расходилась плохо. Приходилось искать поддержки у 
новых властей. Оставив эсеров, Есенин постарался сблизиться с пролетарскими 
писателями. В декабре он вступил в профессиональный союз Московских писателей. 
Тогда же он пишет самую революционную и самую конъюнктурную из своих поэм - 
"Небесный барабанщик". Есенин даже попробовал вступить в РКП(б), но его не 
приняли.

В начале 1919 г. совместно с поэтами Мариенгофом и Шершеневичем
Есенин создал кооперативное издательство "Имажинисты". Вскоре вышел в
свет их первый сборник "Явь". Как эта книжка, так и последующие выступления и 
акции имажинистов носили подчеркнуто скандальный характер. Цель

428



их была "ударить по нервам", скандализировать мещан и обывателей. К этому
вели как форма, так и содержание их поэзии. Объясняя особенности имажинизма, 
Шершеневич писал: "Мы выкидываем из поэзии звучность (музыка),
описание (живопись), прекрасные и точные мысли (логика), душевные переживания 
(психология). Единственным материалом поэзии является образ...
Образ для имажиниста - самоцель". Это положение было близко Есенину.
(В своей теоретической работе о поэзии "Ключи Марии" (1919) он доказывал
что русская народная мифология вся строилась на сложной образности.) В
разные годы Есенин много и охотно экспериментировал с образом. Его маленькие 
поэмы "Кобыльи корабли" или "Сорокоуст" - лучшее, что было создано в духе 
имажинизма. (Здесь можно найти, например, такие строки: "Полно
кротостью мордищь праздниться, любо ль, не любо ль - знай бери. Хорошо,
когда сумерки дразнятся и всыпают нам в толстые задницы окровавленный
веник зари".) В это время, когда из-за недостатка бумаги выпустить книгу
было очень непросто, центрами литературной жизни стали маленькие клубы,
столовые, кафе, небольшие подвальчики на людных улицах, где можно было
выпить чаю с овсяными лепешками или картофельными пирожками и послушать стихи. 
Здесь устраивались горячие диспуты и "литературные суды" между разными 
литературными группами, которых тогда было множество; нередко эти диспуты 
заканчивались грубой бранью. Имажинисты облюбовали на
Тверской кафе "Стойло Пегаса", которое и стало их своеобразным "штабом".
Редкий вечер здесь обходился без скандалов. ("Скандал, особенно красивый
скандал, всегда помогает таланту", - сказал однажды Есенин.) Есенин скоро
втянулся в повседневную жизнь имажинистов, целыми днями пропадал в "Стойле 
Пегаса" и постоянно участвовал в дружеских попойках. Атмосфера этих
вечеров - во многих стихах Есенина. ("Шум и гам в этом логове жутком, но
всю ночь напролет, до зари, я читаю стихи проституткам и с бандитами жарю
спирт. Сердце бьется все чаще и чаще, и уж я говорю невпопад: "Я такой же
как вы, пропащий, мне теперь не уйти назад".)

Вообще, в 1919 г. в поэзии Есенина ощущается явный надлом. От буйных
мессианских надежд он вдруг перешел к отчаянию и недоуменным вопрошаниям: "Кто 
это? Русь моя, кто ты?" На смену первобытной радости, торжеству
плоти, языческому поклонению земному бытию явилось ощущение хаоса, мрака
и звериной жестокости, исходящей от древнейших основ человеческой души.
Из есенинской поэзии исчезла яркость и свежесть красок, пропало ощущение