прозрачности, одухотворенности всего живого - в его поэтический мир вторглось 
что-то черное, таинственное, пугающее. Начало этому новому мироощущению 
положили 
"Кобыльи корабли", написанные в сентябре 1919 г. В
этом стихотворении слышится мучительный стон человека, изнемогающего
от утери прежней гармонии: "Слышите ль? Слышите звонкий стук? Это грабли зари 
по 
пущам. Веслами отрубленных рук вы гребетесь в страну грядущего". Теми же 
мотивами пронизана драматическая поэма "Пугачев" (1921).

Трагизм был вызван разочарованием в революции. В одном из писем 1920 г.
Есенин признавался: "Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжелую 
эпоху умерщвления личности как живого, ведь идет совершенно не тот
социализм, о котором я думал, а определенный и нарочитый, как какой-нибудь 
остров Елены, без славы и без мечтаний. Тесно в нем живому, тесно

СЕРГЕЙ ЕСЕНИН 429

строящему мост в мир невидимый, ибо рубят и взрывают эти мосты из-под
ног грядущих поколений". Через несколько лет в "Письме к женщине" Есенин так 
писал о мучивших его сомнениях: "Любимая! Меня вы не любили. Не
знали вы, что в сонмище людском я был, как лошадь, загнанная в мыле,
пришпоренная смелым ездоком. Не знали вы, что я в сплошном дыму, в
развороченном бурей быте с того и мучаюсь, что не пойму - куда несет нас
рок событий". Душевные страдания Есенин топил в вине. В эти годы он участник 
многих московских дебошей, скандалов и пьяных потасовок. То и дело
он оказывается в милиции.

Однако и в этом чаду он продолжал писать великолепные, гениальные
произведения, в которых тоска и мука русской души излились с невиданной в
прежней поэзии силой и широтой. Эти проникновенные строки рождали горячий 
отклик 
в тогдашних слушателях и читателях. Сохранилось множество
свидетельств о том, каким потрясающим откровением была для современников 
есенинская поэзия, какие овации утраивали ему буквально при каждом
выступлении. Лишь благодаря ему вечера имажинистов собирали толпы народа, да и 
само это течение без его участия едва ли смогло бы задержаться в
памяти потомков. Впрочем, и долгой их связь быть не могла. Есенин был
поэтом от Бога, его стихи, конечно, нельзя было уложить в прокрустово ложе
никакой школы. В 1921 г. между имажинистами возникли идейные разногласия. А 
после того как Мариенгоф и Шершеневич устроили издевательский
скандальный вечер памяти Блока, Есенин вышел из их объединения.

1921 г. стал в какой-то мере переломным в жизни Есенина. Осенью он
познакомился со знаменитой американской танцовщицей Айседорой Дункан,
которая приехала в советскую Россию создавать свою школу балета. Дункан
был старше Есенина на 18 лет, но сумела на какое-то время пробудить в
сердце поэта такую страсть, на которую он, казалось, уже не был способен. На
другой день после знакомства Есенин поселился в ее особняке на Пречистенке. 
Вскоре он развелся с Райх, от которой имел двоих детей, и в мае 1922 г.
заключил брак с Айседорой. Весной 1922 г. вместе с женой, уезжавшей с
зарубежными гастролями в Европу и Америку, Есенин отправился за границу.
Он побывал в Германии, Франции, Италии. Затем на пароходе "Париж" супруги 
прибыли в Америку, объехали Нью-Йорк, Чикаго, Индианаполис и еще
ряд городов. Поездка была отмечена целой вереницей громких скандалов. В
Берлине в припадке ревности Айседора буквально разнесла один из пансионов - 
перебила все сервизы, сорвала со стены часы и выкинула в окно ящики
с бутылками пива. Перед американской публикой она пожелала предстать в
образе "большевички". Так, в симфоническом павильоне Бостона Дункан принялась 
скандировать на эстраде: "Я красная", а Есенин, открыв окно туалетной комнаты и 

размахивая красным флагом, вторил ей: "Да здравствует Советская Россия!" 
Выступление было прервано появлением конной полиции. В
Нью-Йорке на одной из вечеринок, где Есенина пригласили читать стихи, он,
рассерженный враждебным приемом, обозвал публику "жидами". Произошел
грандиозный скандал, после которого Есенину и Дункан пришлось срочно
покинуть США. Но все же Америка и ее мощная технократическая культура
произвели на Есенина огромное впечатление и в какой-то степени изменили
его мироощущение. По возвращении в Россию он описал свои американские

430



впечатления в очерке "Железный Миргород". "Пусть я не близок к коммунистам как 
романтик в своих поэмах, - писал здесь Есенин, - я близок им
умом и надеюсь, что буду, может быть, близок в своем творчестве".

Но должно было пройти несколько лет, прежде чем новые настроения
нашли свое отражение в творчестве. А пока жизнь шла по-старому. Сразу