только научиться читать, но и получить из нее первые поэтические представления 
о 
жизни. Поэтому "Азбука" должна была включать в себя не просто
упражнения для чтения, но и небольшие рассказы на самые разные темы •-
по истории, физике, географии, литературе, причем в самом простом и наглядном 
виде. Задача была интересная, но очень сложная. "Работа над языком
ужасная, - признавался Толстой в одном из писем. - Надо, чтобы все было
красиво, коротко, просто, а главное, ясно". Первое издание "Азбуки" вышло
в 1872 г., но не имело никакого успеха. (Чрезвычайно огорченный этим, Толстой в 

1874-1875 гг. взялся за переработку своей книги. В 1875 г. вышли
"Новая азбука" и, как приложения к ней, четыре "Русские книги для чтения".
Среди многих других рассказов в них вошли такие шедевры, как "Три медведя", 
"Филипок", "Липунюшка", "Лев и собачка", "Акула", "Булька", "Бог правду
видит", "Кавказский пленник", сразу сделавшиеся классикой детской литературы. 
Только при жизни Толстого "Новая азбука" и "Книги для чтения" переиздавались 
огромными тиражами каждая более чем по двадцать раз. Сйтни
тысяч русских детей обучались по ним грамоте.)

В годы работы над "Новой азбукой", весной 1873 г., неожиданно для себя
Толстой начал новый большой роман - "Анну Каренину". Образцом для него,
по словам самого Толстого, послужил "Евгений Онегин", а непосредственным
толчком для работы - небольшой отрывок Пушкина "Гости съезжались на
дачу". Толстой писал Страхову: "Я невольно, нечаянно, сам не зная зачем и
что будет, задумал лица и события, стал продолжать, потом, разумеется, изменил 
и 
вдруг завязалось так красиво и круто, что вышел роман..." У Пушкина
Толстой взял и саму форму "свободного, широкого" повествования, в которое
без напряжения входят все явления современной действительности. В другом
письме он писал: "Роман этот - именно роман, первый в моей жизни, очень
взял меня за душу, я им увлечен весь..." Толстой решился печатать "Анну
Каренину" по главам, еще до окончания рукописи в целом. Первые части его
появились в первом номере "Русского вестника" за 1875 г. Роман имел невероятный 

успех. "Всякая глава из "Анны Карениной" поднимала все общество
на дыбы, - вспоминала одна из современниц, - и не было конца толкам,
восторгам и пересудам, и спорам, как будто дело шло о вопросе, каждому
лично близком". Все с нетерпением ожидали продолжения. Толстой, однако,
был нетороплив и часто объявлял перерывы в печатании романа. Легко и с
подъемом начатая, книга оказалась чрезвычайно трудной. Причина заключалась в 
том, что как раз в эти годы Толстой начал переживать глубокий мировоззренческий 

кризис. Многие линии романа, прежде казавшиеся очень ясными, вдруг обрели 
трагическую двойственность. Седьмая часть "Анны Карениной" была помещена в 
седьмом номере "Русского вестника" за 1877 г., а в
1878 г. Толстой напечатал полный текст "Анны Карениной" вместе с эпилогом (то 
есть восьмой частью) отдельным изданием.

Новое мироощущение, обретенное Толстым в последние годы его работы
над "Анной Карениной", не покидало его потом до самой смерти. Вообще,

ЛЕВ ТОЛСТОЙ 385

религиозные взгляды Толстого формировались долго и мучительно. В своей
"Исповеди" он писал: "Я был крещен и воспитан в православной христианской вере. 

Меня учили ей и с детства и во все время моего отрочества и юности.
Но когда я 18-ти лет вышел со второго курса университета, я не верил уже ни
во что из того, чему меня учили". Но напряженные размышления на религиозные 
темы 
никогда не оставляли его. В конце 70-х гг они вступили в новую
фазу. "...На меня стали находить минуты сначала недоумения, - писал Толстой в 
своей "Исповеди", - остановки жизни, как будто я не знал, как мне
жить, что мне делать, и я терялся и впадал в уныние. Но это проходило, и я
продолжал жить по-прежнему. Потом эти минуты недоумения стали повторяться чаще 
и 
чаще и все в той же самой форме. Эти остановки жизни выражались всегда 
одинаковыми вопросами: Зачем? Ну, а потом?" Мысль, которая
не давала Толстому покоя, была примерно следующей: если та жизнь, которую он 
видел вокруг, есть все, что дано человеку, то это значит, что существование его 

бессмысленно. "Я как будто жил-жил, шел-шел, и пришел к пропасти и ясно увидел, 

что впереди ничего нет, кроме погибели...", - вспоминал
Толстой. Сознание этой бессмыслицы так потрясло его, что он некоторое
время всерьез думал о самоубийстве.

Выход из духовного тупика он нашел в религии. Однако, как всегда. Толстой не 
смог удовлетвориться уже готовыми, старыми формами. Вообще, все,
к чему бы он ни обращался в жизни. Толстой всегда переделывал под себя, без