драматизма 
жизни - одна из основополагающих черт великой русской
литературы, и Карамзин был первым русским писателем, творчество которого 
отмечено его печатью.

Девяностые годы были для автора "Писем русского путешественника" временем 
духовного надлома. В 1792 г. он прекратил издание журнала и уехал из
Москвы в деревню. Столетие он завершил выпуском двух литературных альманахов - 
в 
1794-1795 гг. в двух томиках вышла "Аглая", а в 1796-1799 гг.
читатели получили три части "Аониды". В эти альманахи Карамзин включил
все достойные внимания новинки современной литературы, преимущественно поэзии. 
Подобные сборники в то время были новостью в России и стали
для нее заметным культурным событием.

В апреле 1801 г. Карамзин женился на Елизавете Ивановне Протасовой.
Но счастье с ней не было продолжительным - уже на другой год, после рождения 
дочери, она умерла. (В 1804 г. Карамзин женился второй раз на Екатерине 
Андреевне Колывановой, внебрачной дочери князя Вяземского, с которой и прожил 
до 
самой смерти.)

В 1802 г. Карамзин вернулся к журналистике и стал выпускать "Вестник
Европы", продолжавший и развивавший традиции "Московского журнала". С
первых же номеров он стал популярнейшим в России периодическим изданием. Число 
его подписчиков за несколько месяцев перевалило за 1000 человек - по тем 
временам цифра очень внушительная. Круг затрагиваемых в
журнале проблем был очень широк. Помимо литературоведческих и исторических 
статей Карамзин помещал в своем "Вестнике" политические обозрения, 
разнообразную 
информацию, сообщения из области науки, искусства и
просвещения, а также занимательные произведения изящной словесности. В
1803 г. он опубликовал в нем свою лучшую историческую повесть "Марфа
Посадница, или Покорение Новагорода", рассказывавшую о великой драме
смиряемого русским самодержавием города, о вольности и непокорстве, о
сильной и властной женщине, величие которой проявилось в самые тяжкие
дни ее жизни. В этой вещи творческая манера Карамзина достигла классической 
зрелости. Слог "Марфы" ясный, сдержанный, строгий. Здесь нет даже
следа слезливости и умиления "Бедной Лизы". Речи героев полны достоинства и 
простоты, каждое слово их весомо и значимо. Важно подчеркнуть также, что 
русская 
история была здесь уже не просто фоном, как в "Наталье", -
она сама явилась объектом осмысления и изображения. Было видно, что автор много 

лет вдумчиво занимался изучением истории и глубоко чувствовал ее
трагический, противоречивый ход.

В самом деле, из многих писем и упоминаний о Карамзине известно, что
на рубеже столетий стихия истории все более привлекала его. Он с увлечением 
читал летописи и старинные акты, доставал и изучал редкие манускрипты.

12-0100950

354



Осенью 1803 г. он окончательно пришел к решению возложить на себя великую ношу 
- 
взяться за написание труда по отечественной истории. Задача эта
давно уже назрела. К началу XIX века Россия была едва ли не единственной
европейской страной, которая до сих пор не имела полного печатного и 
общедоступного изложения своей истории. Конечно, существовали летописи, но
читать их могли только специалисты. К тому же большая часть летописных
списков оставалось неизданной. Точно так же, множество исторических доку-'і
ментов, рассеянных по архивам и частным коллекциям, оставались за преде-"
лами научного оборота и были совершенно недоступными не только читаю-,
щей публике, но и историкам. Карамзину предстояло собрать воедино весь
этот сложный и разнородный материал, критически осмыслить его и изложить легким 

современным языком. Хорошо понимая, что труд его потребует
многолетних изысканий и полной сосредоточенности, он попросил финансовой 
поддержки у императора. В октябре 1803 г. Александр I назначил Карамзина на 
специально созданную для него должность историографа, дававшую
права свободного доступа во все российские архивы и библиотеки. Тем же
указом ему был положен ежегодный пенсион в две тысячи рублей. Хотя "Вестник 
Европы" давал Карамзину втрое больше, он без колебания простился с
ним и всецело посвятил себя работе над своей "Историей государства Российского".
 
По словам князя Вяземского, он с этого времени "постригся в историки". Со